Швабра, тряпка, два кола: чем обернётся «советский» эксперимент в современной школе?

Назад в прошлое

Разговор о школьной дисциплине, труде и оценках за поведение, конечно, не новый. В России его ведут уже несколько веков, и подход к этой проблеме не раз полярно менялся.

В дореволюционных гимназиях нравственность ученика формировалась отдельно от знаний. Существовал так называемый кондуит — журнал проступков, куда вносились все провинности: от грубости учителю до самовольной отлучки. Отметка за поведение влияла на итоговый аттестат и даже могла стоить ученику права поступить в университет. Телесные наказания были официально отменены лишь в 1864 году, и то не сразу вышли из практики. С трудом дело обстояло проще: никаких организованных дежурств или субботников не было — уборкой и хозяйственными делами в учебных заведениях занималась прислуга. Труд как воспитательный инструмент тогда всерьёз вообще не рассматривался.

В советской школе, наоборот, трудовое воспитание детей приобрело колоссальное значение и получило идеологическую подоплёку. Субботники, дежурства по классу, тимуровские бригады, уход за школьным двором и вообще коллективный труд были важнейшей частью воспитательной системы. А в табеле успеваемости рядом с математикой и русским языком непременно стояла графа «поведение» с градациями «отлично», «хорошо», «удовлетворительно». Плохая отметка в этой графе была своего рода социальным приговором, обрубая выпускнику школы почти все возможности «выбиться в люди».

Легендарный советский педагог Антон Макаренко вообще считал труд основой формирования личности — без него, говорил основатель «Республики ШКИД», настоящего воспитания не существует. При этом его современник и извечный идейный оппонент Василий Сухомлинский смотрел на вещи иначе: он предупреждал, что принудительный труд не воспитывает, а калечит, убивая в ребёнке само желание что-то делать.

В постсоветской России оценку за поведение из школьных табелей без лишнего шума убрали — в 1990-х она вместе с пионерскими галстуками и обязательными субботниками ушла в прошлое. Тогда это воспринималось как часть общей демократизации: школа переходила от муштры к воспитанию свободной личности. Теперь маятник, кажется, качнулся обратно, и как всегда, у очередного нововведения нашлись и сторонники, и противники.

Уборка и дежурства: трудовое воспитание или бесплатная рабочая сила?

Суть главного нововведения озвучила член Общественной палаты РФ Ольга Павлова, которая предложила вернуть в российские школы обязательный общественно полезный труд, причём мнения родителей, кажется, никто спрашивать опять не собирается. Ну а зачем его спрашивать, если речь идёт всего лишь о дежурствах по классу, мытье доски, уходе за цветами, уборке листвы на школьном дворе, ну может быть, иногда расчистке снега зимой...

Сторонники идеи апеллируют к простой логике: ребёнок, который следит за своим рабочим местом и участвует в общих делах, учится отвечать за пространство вокруг себя. Кристина Орбелян, директор частной гимназии РРТ в Санкт-Петербурге, в беседе с 78.ru сформулировала это так:

— Научить ребёнка следить за своим рабочим местом, поддерживать порядок вокруг себя — значит формировать основу будущей взрослой жизни. Мы всё чаще заботимся о комфорте тела, забывая о воспитании духа и ответственности за пространство, в котором живём.

Нельзя сказать, что все родители резко взбунтовались против очередного нововведения: многие даже горячо его поддерживают — мол, ничего плохого в труде нет, хватит растить белоручек, мы в советском детстве и доски мыли, и цветы поливали, а кое-кто и на картошку в колхоз ездил, и ничего, не умерли. Но немало и тех, кто высказывается против: у детей и без того сейчас колоссальная учебная нагрузка, плюс экзамены, плюс кружки — какое уж тут мытьё парт или, тем более, расчистка снега. К тому же, говорят недовольные, у школ есть уборщицы, дворники и завхозы, так с чего это наши дети станут бесплатно выполнять их работу? И их тоже можно понять. Так кто прав?

По словам доцента Финансового университета и по совместительству мамы двоих школьников Елены Вороновой, родители «должны понимать, что ребёнок является частью общества, и он также должен выполнять определённые обязанности».

— Вымыть доску на перемене или полить цветы после урока не займёт много времени и не нарушит график занятости детей, но поможет приобщиться к порядку на рабочем месте, — подчеркнула она в беседе с 78.ru.

Однако часть специалистов указывает на принципиальную границу, которую опасно переступать. Совладелица сети билингвальных детских садов и школ Discovery Екатерина Маркелова в комментарии нашему изданию подчеркнула, что сама по себе идея дежурств педагогически оправдана, но только если она встроена в систему воспитания, а не используется как замена работе технического персонала. Лишь в этом случае труд становится частью опыта взросления, уверена наша собеседница.

— Когда речь заходит о расчистке снега или уборке больших территорий, возникает риск подмены воспитательных целей хозяйственными, — предупреждает педагог.

Иными словами: мел и тряпка — пожалуйста, а вот лопата на школьном дворе в мороз — уже другой разговор.

Кроме того, нельзя превращать труд в санкцию: «плохо себя вёл — иди мой». Это уже не воспитание, а унижение. И вообще, любая деятельность, связанная с физической нагрузкой, погодными рисками или потенциальными травмами, не может быть обязательной для детей, убеждена Екатерина Маркелова.

Отдельный вопрос — как именно организовать трудовое участие, чтобы оно не превращалось в обязаловку. По мнению Маркеловой, идеально, когда у каждого есть выбор — кто-то отвечает за порядок в классе, кто-то за растения, кто-то за организацию общих дел:

— Когда ребёнок понимает, зачем он это делает, видит результат и получает уважение со стороны сверстников и учителей, даже простые действия приобретают ценность.

Екатерина Маркелова считает, что обязательными могут быть лишь самые базовые формы участия в жизни класса: короткие, регулярные и безопасные задачи. Всё остальное — дело добровольного выбора и школьной культуры, которую нужно уметь выстраивать, а не насаждать сверху.

К слову, о перегрузке детей в школе говорят не только родители — с этим согласны даже сами педагоги.

— Современные школьники действительно живут в условиях высокой академической и внеучебной занятости, — напоминает Екатерина Маркелова. — Поэтому если трудовая активность добавляется сверху как ещё одна обязанность, не имеющая для ребёнка внутреннего смысла, она воспринимается как несправедливость.

«Без родителей не приходить»: оценка за поведение возвращается

В 2025 году семь российских регионов запустили пилотный проект: ученикам средней школы начали выставлять оценки за поведение. При этом школы сами выбирали модель — двухуровневую («зачёт/незачёт»), трёхуровневую или пятибалльную. Если эксперимент будет признан успешным, с сентября 2026 года практику планируют распространить на все школы страны.

Глава СПЧ Валерий Фадеев пошёл ещё дальше: по его мнению, школы должны получить право отчислять учеников с систематическими двойками за поведение — правда, лишь в самых крайних случаях, когда речь идёт, например, о нападении на учителя или постоянных срывах уроков.

С одной стороны, всё довольно логично и понятно, в том числе и родителям. Например, Елена Воронова как мама двоих детей школьного возраста не только поддерживает инициативу, но и ждёт этого нововведения с нетерпением:

— По моему мнению, оценка за поведение будет способствовать улучшению учебной дисциплины, снизит количество конфликтов между учащимися и поднимет в некоторой степени авторитет учителя.

Но именно здесь начинаются вопросы, на которые у инициаторов пока нет внятных ответов. Проблема в том, что поведение — не таблица умножения и не спряжение неправильных английских глаголов, его нельзя проверить контрольной работой и выставить объективный балл. Интересно, что согласно опросу «Актион образования», в 2025 году почти 63 % учителей поддерживали введение оценки за поведение, но при этом почти каждый четвёртый педагог назвал её слишком субъективной.

Екатерина Маркелова тоже указывает на неизбежную субъективность:

— Один и тот же поступок может быть воспринят учителями по-разному, и оценка превращается в отражение личного отношения взрослого к ребёнку. Возникает риск стигматизации: «неудобные» ученики получают устойчиво низкие оценки не потому, что не способны к изменению, а потому что уже закреплены в определённой социальной роли.

Добавьте к этому, что у каждой семьи свои нормы — то, что одни родители считают недопустимым, другие воспринимают как нормальное самовыражение. Так кто в итоге решает, что такое «хорошее поведение» — и вправе ли школа навязывать единый стандарт?

Детский и подростковый психолог Ольга Бортновская обращает внимание и на возрастной парадокс этой меры. В начальной школе и, возможно, в 5–6 классах оценка за поведение ещё может работать как ориентир. Но дальше начинается подростковый возраст, и здесь механизм просто даст сбой:

— Для части подростков плохая оценка за поведение станет не наказанием, а почти знаком отличия: «Да, я такой». И вместо мотивации мы получим обратный эффект, — предупредила Бортновская в беседе с 78.ru.

Также в зоне риска тревожные, гиперчувствительные дети: на тех, для кого оценки глубоко значимы, такая мера может подействовать слишком сильно — вместо осознания поступка усиливаются страх, стыд, тревога.

Отдельная и острая тема — дети с особенностями развития: РАС, СДВГ, эмоциональными и поведенческими нарушениями. Для них двойка за поведение станет не сигналом к исправлению, а очередным ударом по самооценке и принятию себя, а может и усугубить проявления спектра. По словам Бортновской, двойка за баловство на уроке станет для такого ребёнка лишним подтверждение тезиса «Я плохой». А зачем тогда вообще стараться, если тебя уже записали в плохие?

Итог подводит Кристина Орбелян:

— Поведение нельзя загнать в единые рамки без риска несправедливости и конфликтов с детьми и родителями. Всё зависит от того, как это будет реализовано: как воспитательная практика или как очередная система контроля.

Но есть ли альтернатива? Что работает лучше двоек в дневниках и вызовов на ковёр к завучу? Психолог Бортновская предлагает сместить акцент с кнута на пряник: не наказывать за нарушения, а поощрять за прогресс. Например, ученики, которые в течение недели соблюдали правила, получают день без домашнего задания. Класс, который прошёл сложный период организованно и без конфликтов, вместе смотрит фильм. Такие меры не унижают детей, а вовлекают.

Принципиальную роль здесь играет школьный психолог — он должен перестать быть формальной единицей в штатном расписании и стать наконец полноценным участником процесса, который помогает выстраивать систему обратной связи и вовремя замечает детей, которым особенно трудно.

И конечно, самое главное тут — не диктат, а диалог. Любые изменения, будь то труд или оценки за поведение, будут работать только в том случае, если их захотят все: администрация, учителя, родители. И — что принципиально важно — сами дети. Потому что школа, напоминает Бортновская, это пространство не только правил, но и отношений. А без доверия никакая система оценок не поможет.