«Мама плакала, я улыбалась»: как дети блокады прятали страх за рисунками и шифрами
Блокада Ленинграда обрушилась на город 8 сентября 1941 года — и этот день навсегда расколол историю на «до» и «после». Гитлеровские оккупанты не скрывали своих планов: они хотели не просто взять город, а стереть его с лица земли, уничтожить физически каждого, кто имел смелость называться ленинградцем.
Но город не сдался. Целых 872 дня Ленинград бился в агонии, но отказывался умирать. Снаряды рвали небо и землю, хлебные карточки стали дороже жизни, а смерть стучала в каждую дверь. Среди тех, кто оставался в промёрзшем городе, было бесчисленное множество детей. У маленьких ленинградцев украли детство, но не украли волю к жизни.
Когда говорят о детях блокадного Ленинграда, чаще всего вспоминают дневник Тани Савичевой — короткие записи о смерти членов её семьи стали одним из самых известных свидетельств блокады. Но Савичева была далеко не единственным ребёнком, который пытался записывать происходящее вокруг.
Другие детские дневники позволяют посмотреть на блокаду с другой стороны — через повседневную жизнь, страх, голод, бомбёжки, дружбу и попытки продолжать жить несмотря ни на что. Ведущий программы «Другой Петербург» Илья Михайлов-Соболевский вспомнил истории блокадных детей вместе с экспертами.
Дневник Иры Богдановой: история девочки, потерявшей всю семью
В особняке Румянцева сегодня находится экспозиция, посвящённая истории Санкт-Петербурга в годы блокады и Великой Отечественной войны. Среди экспонатов — письменные свидетельства тех лет. Благодаря таким дневникам мы узнаём, что происходило, и можем хотя бы чуточку постараться прочувствовать ту эпоху, понять, как тяжело было людям.
Один из таких экспонатов — дневник девочки Иры Богдановой. Её судьба во многом напоминает историю Тани Савичевой. Во время блокады Ира потеряла всю семью: умерли её бабушка и мама.
Десять дней девочка оставалась одна — голодная и без взрослых. Её обнаружили специальные подростковые отряды, которые ходили по квартирам и искали осиротевших детей. Иру передали в детский дом, а позднее вместе с ним эвакуировали в Ярославскую область. Но, в отличие от Тани Савичевой, Ира Богданова осталась жива.
— Дети находили в себе силы как-то всё фиксировать, они понимали значимость этого всего на каком-то подсознательном уровне, что это будет необходимо для истории. Чтобы потомки знали, что происходило, — рассказала методист по музейно-образовательной деятельности Государственного музея истории Санкт-Петербурга Лиана Гахария.
Дневник Тани Савичевой — самое известное свидетельство страшных дней блокады
История Тани Савичевой давно стала частью памяти о блокадном Ленинграде. В экспозиции особняка Румянцева находится копия дневника. Её изготовили ещё в 1960-е годы, когда открывалась экспозиция к 20-летию полного освобождения Ленинграда от блокады. Подлинник хранится в фондах Музея истории Санкт-Петербурга в Петропавловской крепости.
Дневник состоит из совсем коротких записей. В нескольких словах ребёнок зафиксировал смерть своих близких — от этих строк идут мурашки по коже, а на глаза наворачиваются слёзы: «Мама в 13 мая в 7.30 час утра 1942 г.», «Савичевы умерли», «Умерли все». Именно лаконичность этих записей особенно сильно передаёт масштаб пережитой трагедии.
Очень сложно сейчас себе представить, что переживал ребёнок, когда писал эти строки. Потому что в этих трёх словах, двух словах — вся суть того страха, который ребёнок мог испытать из-за потерь близких.
Татьяна Вассоевич: блокада глазами 13-летней девочки
Но есть и другие дневники — например, Татьяны Вассоевич. Её история позволяет увидеть блокаду не только через трагедию, но и через ежедневную жизнь ребёнка, который продолжал учиться, рисовать, общаться с братом и помогать в бомбоубежище. Когда началась война, Татьяне Вассоевич было 13 лет. Она жила с семьёй на Васильевском острове, в доме № 39 по 6-й линии.
— Здесь прошли детские годы моей мамы, — рассказал сын Татьяны Вассоевич, историк-востоковед, египтолог, доктор философских наук, профессор Андрей Вассоевич.
Её отец Николай Брониславович Вассоевич был известным геологом и нефтяником. В 1920-е годы ему удалось получить отдельную квартиру — по тем временам это было большой редкостью, поскольку большинство людей жили в коммуналках.
— Поскольку всё-таки Советский Союз был страной мечтателей, страной учёных, то для молодого геолога-нефтяника представилась возможность получить отдельную квартиру. Так что в предвоенное время моя матушка жила в очень благоприятных условиях.
Но с началом войны жизнь семьи изменилась. Первая запись в дневнике Татьяны появляется 22 июня 1941 года. Девочка записала сообщение о начале войны, которое передавали по радио, а затем описала события первого дня.
«Мама плакала, я улыбалась. 22 июня ночью была первая настоящая тревога, но через пять минут кончилась и всё обошлось благополучно. Весь день 22 прошёл в хлопотах», — говорится в дневнике.
В тот день Таня вместе с братом Вовой и мамой ходила по магазинам, в сберкассу и к родственнице Люсе. Пока ещё сохранялась привычная жизнь, хотя уже было понятно, что началась война. Отца Тани трагедия, разыгравшаяся в квартире № 2, не коснулась, так как он в это время был в экспедиции.
— Я об этом дневнике знал с детства. Моя матушка придавала ему особое значение. И, конечно, чем старше она становилась, тем отчётливее осознавала, что он представляет историческую ценность.
В дневнике Тани разборчивым почерком написано о тяготах жизни в военное время. Кроме того, девочка сопровождала записи рисунками. Об этом даже есть отдельная заметка, как она пришла в художественную школу.
Кухня вместо комнат и замёрзший аквариум
Семья продолжала жить в квартире на 6-й линии В.О., но очень скоро холод изменил привычное пространство дома. Большие комнаты остыли настолько, что там установилась минусовая температура. Даже аквариумы замёрзли.
В дневнике и воспоминаниях Татьяны сохранилась удивительная деталь: весной одна маленькая золотая рыбка оттаяла. Девочка перенесла её на кухню и стала кормить крошками.
— Это такой был символизм. Символизм того, что, несмотря на все ужасы блокадной зимы, всё-таки жизнь побеждает и холод, и голод, — объяснил собеседник.
Кухня фактически стала главным местом жизни семьи. Именно там было относительно безопасно и тепло, тогда как в больших комнатах находиться уже было невозможно.
Бомбёжки и взросление в бомбоубежище
Особенно тяжёлыми стали первые месяцы блокады. В дневнике Татьяны есть запись от 8 сентября 1941 года — о первой бомбёжке Ленинграда.
«Часов в семь-восемь вечера, тревога. Сильно стреляли зенитки. Мы очень испугались, так как думали, что это рвутся бомбы. Я побежала в бомбоубежище».
После тревоги девочка увидела в небе большое розовое облако. Позже стало понятно, что горели Бадаевские склады.
В дневнике есть и рисунок бомбоубежища. Таня была там одной из старших: вместе с другими подростками она следила за порядком, помогала коменданту убирать и топить убежище. Их убежище даже славилось своим порядком и чистотой.
Детский шифр
У Тани с братом Вовой существовал и собственный детский шифр. Когда дети были маленькими и им не разрешали разговаривать после определённого времени, они начали показывать друг другу буквы русского алфавита пальцами.
Так появилась своеобразная «кинетическая речь», а позднее — придуманный ими алфавит. Татьяна делала записи и с помощью этого шифра, поэтому постороннему человеку было непросто сразу понять написанное.
Смерть брата и матери
За детскими рисунками и историями о повседневной жизни постепенно проступает трагедия. Вова интересовался биологией, рыбами, растениями, птицами, но также увлекался гуманитарными науками. По воспоминаниям Андрея Вассоевича, он мог стать очень талантливым человеком, но его жизнь оборвалась в 16 лет.
В дневнике появилась страшная запись:
«23 января 1942 года. В 6:28 умер Вова».
Брата похоронили 29 января на Смоленском кладбище. Но на этом трагедия семьи не закончилась. 17 февраля 1942 года в 11:45 умерла мама Тани.
Блокадная зима была чрезвычайно тяжёлой. У людей практически не оставалось сил, а за многие услуги приходилось расплачиваться продовольствием — единственной валютой, которая действительно имела значение в осаждённом городе.
Как 14-летняя девочка похоронила родных
Смоленское лютеранское кладбище находилось ближе всего к дому семьи. Тане удалось найти человека, который помог ей похоронить брата, ведь у матери на тот момент не было сил. Работник кладбища Худяков вырыл могилу, а девочка похоронила Вову в настоящем гробу. Это было непросто: за работу нужно было платить продовольствием.
В воспоминаниях сохранился разговор с работником кладбища. Девочка по наивности предлагала отдать ему пианино или какие-то вещи, но он объяснил, что для тяжёлой физической работы ему нужна еда.
— Погода была ближе к 40 градусам, поэтому я совершенно не могу понять, как работник кладбища, его фамилия Худяков, вырыл могилу…
Как вспоминала Татьяна Вассоевич, на могилу приходили бабушка и тётя, а также друзья брата.
— Их было пять замечательных друзей, удивительные мальчики все были.
Позднее Татьяна смогла похоронить и маму. Всё это, конечно, невероятно, ведь в то время зачастую покойных оставляли на улице, так как не было ни сил, ни средств на то, чтобы похоронить близкого человека на кладбище самостоятельно.
— Это действительно такой детский подвиг блокадного времени. Но ведь благодаря этому подвигу и я могу время от времени приходить сюда и поклониться и своей бабушке, и своему дядюшке, — поделился собеседник.
В дневнике сохранилась карта, которую Татьяна нарисовала, чтобы отметить путь к захоронениям родных на Смоленском кладбище. Она появилась уже после смерти Вовы — в феврале 1942 года. В ней было не только практическое значение. Карта свидетельствовала о надежде девочки на будущее: она верила в победу и в то, что сможет вернуться в Ленинград после эвакуации. Позже именно по этой карте можно было восстановить путь к могилам Владимира Николаевича и Ксении Платоновны.
«Всё имеет свой конец»: чем заканчивается дневник
Несмотря на трагические страницы, дневник Татьяны Вассоевич заканчивается совсем иначе, чем дневник Тани Савичевой. В нём появляется запись о 9 мая 1945 года — дне окончания войны.
«Сейчас сказали, что кончилась война!»
В записях Татьяна рассказывает уже о своей жизни в эвакуации. Она вставала в 3:45 ночи, чтобы учить уроки, а позднее окончила школу в городе Алма-Ата с золотой медалью. Последние строки звучат удивительно:
«Всё имеет свой конец. Только Вселенная бесконечна. Увы, это так, а мне жалко тетрадь, я уже к ней привыкла. И если будет тяжело, то можно сесть и писать, и станет лучше».
Почему детские дневники так важны
Андрей Вассоевич отметил, что дневник его матери был более оптимистичным, чем дневник Тани Савичевой. Но за каждым из них стоит судьба ребёнка, которому пришлось слишком рано стать взрослым.
— Не были бы люди геройскими, город просто бы в таких нечеловеческих условиях не выстоял, — заключил он.
В этом, пожалуй, и заключается главная ценность таких мемуаров: они позволяют спустя десятилетия услышать голос тех, кто был ребёнком в блокадном Ленинграде, и хотя бы немного приблизиться к тому, что этим детям пришлось пережить.
Артефакты войны и блокады тоже можно увидеть в «Ленрезерве». Здесь нет случайных предметов. Каждая ложка, котелок, портсигар или рисунок — это след чьей-то жизни, часто оборванной, но никогда не забытой. Подробнее об этом читайте в нашем материале.
