Боролись с русскими, а остались ни с чем: как санкции убивают последние заводы Латвии
Незаметно и бесславно завершилась история одного из ведущих предприятий Латвии советской эпохи. Его открыли в 1944 году ещё до окончания войны. Тогда здесь делали грабли и прочие полезные в хозяйстве металлические изделия. К началу 70-х промышленные площадки разрослись и Резекненский завод «Латгале» наладил массовый выпуск электроинструментов и всевозможного строительного оборудования. В то время здесь трудилось около 2 тыс. человек, а продукция расходилась по всей стране. В независимой Латвии предприятие сохранило связи с Россией и выживало сколько могло, но санкции поставили в его истории последнюю жирную точку.
Тихая смерть гиганта
Сообщение о том, что в Латгалии закрывается ещё одна компания, практически затерялось в латвийских новостных лентах среди громких заголовков о банкротстве национального авиаперевозчика AirBaltic и массовых забастовках медиков и транспортников, дела у которых тоже идут из рук вон плохо. И правда, сегодня производитель электроинструментов Rebir — это лишь небольшая контора со складом и магазинчиком в специальной экономической зоне Резекне. Там работало всего с десяток человек. Саму продукцию давно уже выпускали в Китае, поскольку в ЕС с его ценами на энергию это совершенно нерентабельно. К тому же с 2022 года предприятие почти ничего не продавало. Основными рынками сбыта дрелей и шлифовальных машин оставались Россия и Белоруссия, а дорога туда наглухо закрыта с начала СВО.
В Прибалтике подобные товары особым спросом не пользуются, а на освоение новых экспортных направлений не хватило ресурсов.
— Мы искали альтернативные экспортные пути через Турцию и Казахстан, но у нас не получилось. Да, мы давно смотрели и в западном направлении, пытаясь выйти на этот рынок, но там требуются очень большие оборотные средства, и мы, к сожалению, не могли себе этого позволить, — рассказал председатель правления предприятия Николай Симорев.
Уже в прошлом году обороты Rebir ограничились ничтожными 300 тыс. евро и продолжали падать. И хотя компания до сих пор работала без убытков и исправно платила причитающиеся налоги, акционеры решили избавиться от неё, не видя перспектив.
— Предприятие создало большие запасы. Постепенно перепродавая их, была возможность получать какие-то денежные средства для выживания, но не для дальнейшего развития и успешного продолжения хозяйственной деятельности, — пояснил ликвидатор Rebir, присяжный адвокат Янис Спилве.
В ближайшее время с молотка уйдут числящиеся за Rebir недвижимость, оборудование и оставшиеся товары.
Жизнь в ЕС не сахар
Надо признать, что Rebir продержался дольше других предприятий, оставшихся Латвии в наследство от советского прошлого. Большинство из них закрылись ещё в начале нулевых, когда республика в ускоренном темпе двигалась в направлении Европейского союза. Для интеграции было важно разорвать любые связи с русскими компаниями, на кооперации с которыми держались практически все местные производства. А новые требования к качеству продукции, а главное, жесточайшая конкуренция с западными компаниями практически моментально угробили национальную промышленность.
Изначально прибалтийские политики клятвенно заверяли свой бизнес, что рынок Европы невероятно огромен и места на нём хватит всем. На деле вышло с точностью до наоборот. В новом экономическом объединении лишними оказались целые отрасли.
Так, в 2007 году в стране пришлось полностью свернуть выработку сахара просто потому, что его уже в достаточных количествах поставляли Дания и Швеция. На Ригу квот не хватило: закрылись все три фабрики, сотни людей остались без работы, разорились хозяйства, растившие свеклу, ну, а страна с тех пор закупает сахар у более удачливых соседей по ЕС. И что особенно обидело латышей, одна из датских компаний выкупила особо любимую у местных жителей торговую марку «Елгавский сахар» и начала продавать европейский продукт в привычной для всех упаковке.
К слову, тогда же другой датский концерн Carlsberg стал владельцем когда-то культового пивоваренного завода Aldaris, и теперь напиток варят из немецкого хмеля в соседних Литве и Эстонии. А практически всё производство популярных сладостей Laima перенесено в Эстонию. Лет десять назад марку приобрёл норвежский концерн Orkla и «оптимизировал» бизнес, сославшись на нехватку рабочих рук в самой Латвии. Всё бы ничего, но налоги с этих предприятий получают другие государства, а традиционный вкус латышских продуктов изменился до неузнаваемости.
Зачем заводы, когда есть Lido
Уступить в неравной конкурентной борьбе были вынуждены и другие флагманы латышской промышленности. Это и Рижская автобусная фабрика, выпускающая знаменитые «рафики», и Рижский вагоностроительный завод. Когда-то он единственный в Союзе производил электрички и дизели. Формально предприятие существовало до 2017 года, но последний поезд здесь собрали в 2003 году. Без российских заказов и комплектующих цеха быстро превратились в ремонтную базу для старой техники, а имущество распродали по частям.
Этим летом под снос пошёл последний сохранившийся корпус легендарного завода «Радиотехника». В 80-е здесь выпускали треть всех акустических систем в стране, а еще радиоприёмники, колонки, радиолы и первые магнитофоны. Более того, продукцию Рижского радиозавода в узнаваемом деревянном оформлении ценили и в западных странах, поставки шли в том числе во Францию и Германию. Некоторые раритетные экземпляры до сих пор хранятся в коллекции Музея современного искусства в Нью-Йорке.
После распада Союза началась долгая и мучительная агония. На рынок хлынула дешёвая техника из Китая и Тайваня. Предприятие ещё какое-то время держалось на госзаказах, но и их фактически не оплачивали. Власти с подозрением смотрели на крупные заводы, где работали высококлассные русскоязычные специалисты. Так что «Радиотехнику», утопающую в долгах, раздробили на шесть небольших самостоятельных компаний. От десятитысячного коллектива осталось меньше 2 тыс. человек. Да и они довольно скоро оказались на улице.
Тогда принято было говорить, что бывший советский завод никак не мог выжить и что его продукция была морально устаревшей, особенно на фоне мировых брендов. С закрытием конструкторского бюро «Орбита», которое и разрабатывало новые модели, шансов и правда не осталось. Хотя одна попытка все же была.
В 1998 году уцелевшие остатки производства под маркой Radiotehnika RRR выкупили бизнесмены — братья Малеевы. Они вновь наладили выпуск акустических систем и студийного оборудования для России, стран СНГ и Восточной Европы. Размах был уже не тот, но почти 20 лет компания держалась на плаву и даже размещала акции на NASDAQ Riga.
Как объяснял тогда директор Radiotehnika RRR Эдуард Малеев, их обновлённые колонки готовы были покупать и на Западе, и даже в Эмиратах, но банки не давали денег на развитие. Кроме того, клиенты ждали «новый» звук, улучшенные модели и инновации, но для этого нужно серьёзно инвестировать в патенты и исследования. В итоге руководство сдалось и решило свернуть бизнес. Окончательно компанию ликвидировали лишь в прошлом году.
Теперь же в Риге демонтируют последний сохранившийся заводской корпус. На его месте через пару лет откроется огромный торговый парк ресторанной сети Lido с магазинами, офисами и кинотеатром. На такой проект инвестиции на сумму около 100 млн евро нашлись без проблем. В социальных сетях новость вызвала массу ностальгических откликов.
— Для меня это очень грустная новость. У меня сохранилась коллекция рижских приёмников. Сейчас понимаешь, насколько эта техника была крутая по звуку. Да, надёжность может, подводила, но звук был офигенный у советской техники, — пишет Сергей.
— Микрики-рафики раньше катались по всему Союзу. ВЭФ мог бы производить как минимум мобильные телефоны. Ригасельмаш — сельхозтехнику по всему миру продавать. Но для этого нужны были руки и голова, чтобы перепрофилировать производство, устанавливать новое оборудование и т. д. Но те, кто себя назвали политиками, этого ничего не умели и не умеют до сих пор, — сокрушается Роман.
— Проблема не в том, что старые производства разрушены, проблема в том, что новые не построены. Старый лозунг: «Кто может лучше, пусть покажет!» А показать-то и нечего… проблема, однако! — добавляет ещё один из интернет-пользователей.
— Декоммунизация проходит успешно, но недостаточно активно. Необходимо как можно быстрее демонтировать Плявиньскую ГЭС как ужасное напоминание о тоталитарном оккупационном режиме, — иронизирует другой.
— А что теперь ныть? Сорок лет простоял без дела. А так хоть кинотеатр с рестораном будет, — успокаивает участников чата Наталья.
