На всероссийской научной конференции в Петербурге обсудили новые страницы истории блокады

В Институте истории в понедельник, 12 октября, присутствовали глава Минобрнауки, академики, ведущие учёные, губернатор. В аудитории, где они собрались — книги только одного автора — Валентина Ковальчука. Именно он сделал для изучения блокады Ленинграда то, чего, кажется, не смог никто: превратил нашу общую боль в знание и не отнял у знания боли.

— Тема блокады Ленинграда нам сегодня кажется само собой разумеющейся, что так много ей уделяют внимание. Но тогда, оказывается, к этому боялись подступить. И целый ряд фактов о ней были достаточно щепетильными, — комментирует министр науки и высшего образования РФ Валерий Фальков.

Видео: телеканал «78»

Про учёного известно, что с детства он мечтал о небе, но стал историком — при этом одна его большая жизнь вместила две профессиональные: сначала флот и погоны, и только потом академический институт. В его кабинете в институте истории РАН, где Валентин Ковальчук проработал больше полувека, хранятся черновые рукописи его статей. Все они, конечно, о самых трагических днях в истории Ленинграда.

1965-й год. Валентин Ковальчук и его соавтор Геннадий Соболев пересчитывают жертв блокады: Нюрнбергская цифра — 632 тыс. погибших от голода, холода, бомбёжек и обстрелов — по их расчётам занижена. Реальная — больше 800 тыс. А дальше отвечавший за снабжение войск Ленинградского фронта и города — Дмитрий Павлов закидал Суслова письмами. И на долгие годы в историографии аппелировали только официальным числом.

— И мы сегодня видим, что цель была дальше жизни. Он всегда плывёт против течения. Это неизбежно. Но он был человек военный, он был человек дисциплинированный, он всё понимал. Зачем ему надо было это делать? Причём на самом начальном этапе, когда он занялся подсчётом жертв блокады, сразу столкнулся с противодействием полным, исчезали люди, с которыми он говорил накануне, — рассказывает президент национального исследовательского центра «Курчатовский институт» Михаил Ковальчук.

Платой за этот путь было не только давление. На флоте его ждала бы адмиральская должность, в институте — место младшего научного сотрудника. Ковальчук выбрал любимую историю. Одной из первых его работ стала книга воспоминаний, где в одном ряду маршалы и рядовые.

— У нас есть экземпляр книги, лежащий дома, в котором все маршалы, все эти генералы, кто был, по-моему, кроме Жукова, все, там и Мерецков, и Кузнецов, они все написали «Дорогой Валентин Михайлович, если бы не вы, то это всё бы исчезло» и так далее, — продолжает Михаил Ковальчук.

Монография «Ленинград и Большая земля» в 1975 году стала прорывом и принесла Валентину Ковальчуку докторскую степень. За ней книга о железной дороге — «Шлиссельбург-Поляны», проложенной в 1943-м, и «Магистрали мужества» с премией имени Маршала Говорова. Сам профессор Ковальчук говорил, что Шлиссельбургская трасса в годы войны сыграла свою очень большую роль, потому что по ней в 1943 году железнодорожники перевезли в Ленинград примерно чуть меньше 4 с половиной млн тонн различных грузов. Это в три раза больше, чем было перевезено по Ладоге.

При этом доктор исторических наук не просто писал историю. Ковальчук буквально добывал её, получая доступ к закрытым архивам. «900 героических дней блокады» — это более 3000 документов, большая часть которых была засекречена.Четыре тома о партизанах и разведчиках. Работа над книгой памяти в 35-ти томах. Ковальчук как исследователь возводил не здание, а мощный фундамент, на котором и спустя десятилетия будут стоять другие здания.

Все, кто работал с выдающимся учёным, помнят его великодушным, интеллигентным, обаятельным. Для человека, прошедшего через цензурные запреты, — качества редкие. Свой метод Валентин Ковальчук формулировал просто — историк должен заболеть темой, а дальше терпение и документы. Больше полувека — один институт и одна тема.

— Он говорил о том, в то время это было опасно, что нужно восстановить музей обороны и блокады Ленинграда. Это самое важное. Сегодня музей восстановлен, он будет продолжать свою работу. Но в то время, когда блокада была под забвением, это был героический подвиг. Тогда какой музей, о чём? Тогда просто не говорили вообще о блокаде, — комментирует губернатор Петербурга Александр Беглов.

Президент национального исследовательского центра «Курчатовский институт» Михаил Ковальчук вспоминает, каким его отец был в жизни, семье и работе.

— Папа был человек очень искренний, порядочный, и самая главная часть любого творческого человека — это любознательность. Ему было всё интересно. В 90 с лишним лет он всё время что-то говорил. Там я ещё не был, и мы ехали туда, и так далее, — говорит он.

Два года назад в институте истории открыли мемориальную доску. Сегодня здесь говорят о продолжении — источники Дороги Жизни, историография обороны, новые подходы к хозяйству, быту и культуре осаждённого города. Валентин Ковальчук оставил науке не финальную точку, а вопрос, поставленный так, что на него можно и нужно отвечать новыми документами. Для историка это и есть высшая форма памяти.