«Ты урод и недочеловек»: как жестокий тренд «луксмаксинга» ломает судьбы мужчин

Этим летом на люксовом экзотическом курорте произошла трагедия: погиб американский фитнес-блогер Коннор Мёрфи. У него было больше 2 млн подписчиков, безупречный рельеф и репутация одного из главных лиц движения луксмаксеров — мужчин, одержимых бесконечным улучшением собственной внешности. В последние недели жизни, по словам его друзей, Мёрфи вводил себе раствор золота, поверив, что драгоценный металл открывает человеку сверхспособности, якобы скрываемые элитами от простых смертных. В день гибели он бегал полуголым по улицам, разгромил съёмный дом, а затем бросился в воду и не выплыл.

Расследование этого трагического случая ещё не завершено, но в любом случае история Мёрфи стала предостережением о том, к чему может привести культ бесконечного самосовершенствования. Ведь, как оказалось, даже достигнув того самого идеала, ради которого миллионы других мужчин истязают себя диетами, тренировками и скальпелем, можно остаться глубоко несчастным и страшно одиноким человеком.

Ломают скулы и ухаживают за кожей: откуда взялась мужская мода на самоапгрейд?

Слово looksmaxxing собрано из английских looks («внешность») и maxxing («доведение до максимума»). Придумали его не маркетологи, а завсегдатаи форумов инцелов — мужчин, уверенных, что им не дано построить отношения. Именно там в середине 2010-х родилась идея о том, что внешность можно измерить, а затем «прокачать», как игрового персонажа — по шкале PSL, которая делит мужчин на восемь категорий: от «сабхьюманов» («недолюдей») до «чадов», эталонов маскулинной красоты вроде Тома Круза в его лучшие годы. В основе движения лежит и правило 80/20, которое приписывают скандальному блогеру Эндрю Тейту: якобы 80% женщин обращают внимание лишь на 20% самых привлекательных мужчин.

Внутри сообщества принято разделять два пути.

Софтмаксинг — относительно безобидный набор практик: уход за кожей, спорт, здоровое питание, упражнения для лица вроде мьюинга, когда язык специально держат прижатым к нёбу, рассчитывая со временем скорректировать форму челюсти. И хардмаксинг — территория куда более рискованная: пластические операции, филлеры, гормональные препараты и совсем экстремальные практики вроде бонсмешинга (англ bonesmashing): это когда по лицу бьют тяжёлыми предметами в надежде, что травма спровоцирует рост более выразительных скул.

У движения уже есть и свои звёзды. Самый известный луксмаксер планеты — 20-летний американец Брейден Питерс, известный под ником Clavicular: о нём писали BBC и The New York Times, ему посвятили скетч в Saturday Night Live, а сам он признавался, что часть препаратов из его протокола похудения сделала его бесплодным.

От дегтярного мыла до курсов по 30 000: чему учит русская звезда луксмаксинга?

Есть свои герои и в России. Егора Настоящего называют главным русскоязычным лицом луксмаксинга не случайно: у него собственный TikTok с сотнями тысяч просмотров под роликами с разбором чужой внешности, Telegram-канал, Twitch-стримы и бот, который за пару минут анализирует фотографию подписчика и выдаёт список того, что нужно «подкачать» и «исправить».

Путь к этой известности начался, что называется, «с самых низов»: Егор вырос в подмосковной Ивантеевке, мечтал о карьере в киберспорте, но турнирную карьеру проиграл, а после переезда в Москву переключился на новую тему, которая принесла ему куда больше славы. Сегодня он зарабатывает на консультациях и курсах: разбор внешности в боте стоит от 600 до 1000 рублей, доступ в закрытое сообщество «Замок» — от 15 до 30 тыс. рублей. По подсчётам сторонних блогеров, только на боте он зарабатывает порядка 1,3 млн рублей в месяц.

При этом публично Настоящий дистанцируется от токсичных ответвлений собственного бизнеса. Рассуждая о главной цели луксмаксера, он подчёркивает — в конечном итоге важно стать не красивым, а счастливым:

— Я хочу луксмаксинг из этого мира малолетних шизов, торчков, неврозов, комплексов переместить в мир здравого смысла, где мы по-взрослому осознанно, правильно улучшаем внешность для того, чтобы жить счастливее. Луксмаксинг нам нужен не для того, чтобы смотреться в зеркало и сравнивать себя с другими, он нужен нам для того, чтобы жить лучше.

Блогер выделяет три пути, которые, по его мнению, ведут луксмаксера к катастрофе: культ фармакологии, превращение красоты в подобие религии и полное отрицание значимости внешности. Особенно жёстко он проходится по «идеологам» экстремального крыла движения — по словам Егора, все они «настоящие торчки», которые подсаживают своих последователей на «вещества»:

— Вот к чему приводят любые наркотики — просто потом умирать через 5 лет. Не существует никаких волшебных таблеток. Всё, что вам хотят продать — это просто выгодные рынки.

Настоящий честно признаёт, что и у него были провалы — использование миноксидила, дегтярного мыла и прочие эксперименты, включая обливания холодной водой, порой давали прямо противоположный результат:

— По факту я убил свой кожный барьер, и моя кожа выглядела в 500 раз хуже.

Ключевой тезис его философии — отказ от слова «комплексы» в пользу термина «слабые стороны». Своих подписчиков блогер уверяет, что на «осознанный точечный» луксмаксинг в день требуется не более 30 минут.

Парадокс в том, что сам Егор остаётся частью той индустрии, которую критикует: он продаёт разборы внешности и курсы молодым мужчинам, которым вместо косметолога стоило бы показаться как минимум психотерапевту.

«Они постоянно рассматривают своё лицо»: как распознать луксмаксера?

Специалисты сходятся в том, что жертвами луксмаксинга становятся в первую очередь неуверенные в себе и тревожные мужчины. Это подтверждал и основатель одного из первых профильных форумов Дин Робертсон:

— Большинство из них переживают из-за свиданий, уверенности в себе, ощущения, что их не замечают.

При этом подавляющее большинство луксмаксеров — молодые люди, выросшие в цифровой среде, которая построена на моментальном вознаграждении. Столкнувшись с реальностью, где карьера или крепкие отношения требуют лет монотонного труда, молодой человек часто опускает руки. А луксмаксинг как бы предлагает обманчиво простой чит-код: вместо того чтобы годами учиться общаться с людьми, можно просто вколоть филлеры или лечь под скальпель.

Лондонский челюстно-лицевой хирург-консультант Мехмет Манисали, регулярно принимающий таких пациентов, заметил у них общие типичные черты:

— Они все тревожны. Они постоянно рассматривают своё лицо. Они сами или другие люди находят у них проблемные зоны. А затем их телефон начинает подкидывать им изображения, отредактированные тысячу раз.

Тенденцию подтверждает и американский психиатр Джастин Непа:

— Я всё чаще вижу молодых мужчин, которые приходят ко мне на приём с глубокой, всепоглощающей тревогой из-за своей внешности. Они говорят на языке, который ещё несколько лет назад был чужд большинству клиницистов: наклон глазных уголков, верхняя челюсть, пропорции средней зоны лица, ценность на сексуальном рынке.

При этом большинство таких мужчин даже не подозревают, что у них психологическая проблема: они уверены, что проблема — в их лице или теле. Но беда в том, что она никогда не решается полностью и окончательно: цифры на весах падают, но никогда не оказываются достаточно низкими; мышцы растут, но никогда не оказываются достаточно большими; челюсть становится острее, но никогда не оказывается достаточно острой.

«Все смотрят на мою лысину»: что такое дисморфофобия и чем она опасна?

Российский пластический хирург Пётр Мамонтов подчёркивает, что луксмаксинг вовсе не так безобиден, как многие думают:

— Луксмаксинг — это негативная тенденция, последователи этого направления, на мой взгляд, не совсем адекватны, потому что бесконечное стремление к переформатированию своей внешности — это уже на грани нормального восприятия себя.

Нередко в основе нездорового стремления к улучшению себя лежит дисморфофобия, то есть убеждённость в наличии у себя мнимого уродства. Другой её формат — дисморфомания, одержимость идеей это мнимое уродство чем-то компенсировать.

У людей с дисморфофобией сильно искажено восприятие собственного тела. Окружающим они кажутся нормальными или даже привлекательными, но сами они зациклены на несуществующих или едва заметных изъянах: редеющих волосах, крупном носе, несовершенной коже и тому подобное.

— Луксмаксинг, вероятно, служит фактором риска для развития этого расстройства, — полагает психиатр Кэтрин Филлипс, одна из ведущих в мире специалистов по телесной дисморфофобии.

По словам психотерапевта, клинического психолога Вероники Лобановой, оба синдрома встречаются при большом спектре психических заболеваний — депрессиях, БАР, расстройствах шизофренического спектра. Она рассказывает о самых жутких случаях, когда пациенты без медицинских показаний ставили себе аппарат Илизарова, удаляли все зубы, делали ортогнатические (челюстные) операции.

Собственно, за примерами таких «жертв красоты» и «бьюти-фриков» далеко ходить не надо — достаточно вспомнить, например, братьев Богдановых, к концу жизни превратившихся в жуткие карикатуры на самих себя; стилиста Сергея Зверева, чьё лицо после десятков операций стало объектом бесконечных шуток; или «поп-короля» Филиппа Киркорова, внешний вид которого в последнее время серьёзно тревожит поклонников.

— Это просто наши пациенты, которых никто вовремя не направил за получением помощи, — сетует специалист.

Самое страшное в том, что дисморфофобия не просто провоцирует тревогу, стыд, чувство неполноценности, но и просто мешает повседневной жизни, а в тяжёлых случаях может толкнуть человека на членовредительство и суицидальные мысли. И это мы не говорим об опасности всевозможных препаратов, которые луксмаксеры принимают пачками: от депрессии и агрессивного поведения до бесплодия, нарушения работы печени и почек, а в долгосрочной перспективе — когнитивных нарушений, инфарктов и инсультов.

Нравиться себе и другим — одержимость или норма

Быть мужчиной — вовсе не значит забыть о зеркале и «забить» на собственную внешность, утверждают специалисты. Они лишь рекомендуют отличать разумную заботу о себе от навязчивой гонки за недостижимым идеалом. Тем более что в пластической хирургии наметились обнадёживающие тенденции — всё больше клиентов озвучивают запрос на естественность, а не на радикальные перемены.

— Это очень хорошая тенденция — любая процедура должна человека улучшать, при этом так, чтобы изменения внешности были максимально натурального вида, без намёка на вмешательства, — говорит хирург Пётр Мамонтов.

Кроме того, в большинстве случаев вообще можно обойтись без скальпеля — иногда достаточно обеспечить себе качественный сон, сбалансированно питаться, регулярно заниматься спортом и защищать кожу от солнца, а главное — просто заниматься тем, что приносит удовольствие.

Специалисты не отрицают: желание нравиться себе и другим совершенно естественно. Опасным оно становится, когда зеркало перестаёт быть просто зеркалом и начинает диктовать человеку, кем ему быть, — цена такой ошибки, как показывает история Коннора Мёрфи, может оказаться слишком высокой.