По глупости и злому умыслу: почему Петербург продолжает терять деревянные особняки
«Олимпийские надежды» подвели
Пожар в доме Ропса случился в начале июля и фактически полностью уничтожил здание. По мнению градозащитников, это был один из последних образцов деревянного модерна в Петербурге и судьба его сложилась вполне традиционно.
Особняк был построен ещё в начале прошлого века для владельца нефтеперегонного завода купца Ропса. После революции, когда хозяева отбыли на историческую родину в Америку, здесь поселился яхт-клуб профсоюзов. В 1980-х спортсмены переехали в современный корпус и старый дом оказался не нужен. С тех пор он ветшал и разрушался.
Объектом культурного наследия (ОКН) особняк признали лишь в 2016 году, но новый статус не особо помог. Как раз в это время разворачивалась жёсткая борьба за то, кто же будет владеть ценными землями на Петровской косе и какие прибыльные девелоперские проекты здесь можно запустить. Так что до памятников архитектуры никому дела не было.
Наконец, три года назад здание уже в абсолютно плачевном состоянии оказалось в оперативном управлении школы «Олимпийские надежды» вместе со всей территорией яхт-клуба. Новым хозяевам поручили провести противоаварийные работы и заняться ремонтом, однако задачи эти проигнорировали.
Петербургский комитет по охране памятников (КГИОП) делал грозные предостережения за неисполнение условий охранного обязательства и даже обращался с иском в Арбитражный суд. Но дом Ропса так и продолжал стоять без всякого надзора, пока не сгорел по глупой случайности из-за непотушенной сигареты.
И на этот раз обстоятельства сложились, можно сказать, неплохо. Яхт-клуб уже готовили к комплексной реконструкции, и старинное здание полностью обследовали — подняли архивные документы, чертежи и фотографии, сделали замеры и лазерное сканирование, на базе чего создали подробную 3D-модель. Теперь памятник можно воссоздать в прежнем виде. Как пообещал губернатор Александр Беглов, сделано это будет в кратчайшие сроки.
Таким штрафом не напугаешь
Большинство же подобных построек после пожаров восстановить уже не выходит. И именно так, из-за безразличия владельцев и слабости правовых методов воздействия, город потерял большую часть старых деревянных особняков, считает координатор движения «Живой город» Дмитрий Литвинов.
— Сегодня очень трудно принудить собственников что-то делать с историческими зданиями, оказавшимися в их ведении. КГИОП постоянно выдает предписания и назначает штрафы за бездействие. Но что для крупной организации штраф в 10 или, скажем, 100 тыс. рублей? К тому же компании могут представить на экспертизу какой-нибудь проект реставрации и получить пять лет на то, чтобы выполнить эти работы. И только после этого к ним снова вернутся с проверками и начнут задавать вопросы. А за это время с деревянными зданиями может произойти всё что угодно, как, собственно, и случилось с домом Ропса, — объясняет градозащитник.
И чаще всего такие особняки гибнут не по злому умыслу. Так сложилось, что основная часть деревянной застройки сохранилась в пригородах Петербурга. В советские времена там располагались ведомственные дачи, дома отдыха и детские лагеря. Потом их приватизировали, а новым владельцам культурное наследие оказалось не интересно. По возможности такие сооружения использовали в хозяйственных целях, а когда они начинали разваливаться — просто бросали.
Хотя и громких самовольных сносов в городе случилось достаточно. Так была утрачена Дача при саде «Озерки», которая прежде стояла между Верхним и Средним Суздальскими озёрами. Постройку конца XIX века с богатым резным фасадом и витражами в 2013 году получил в оперативное управление Гуманитарный университет профсоюзов. Но особой заботы об историческом наследии вуз не проявил. Несмотря на все протесты КГИОП, в доме периодически случались то пожары, то обрушения, а в 2016 году его и вовсе внезапно демонтировали. И даже после череды судов восстанавливать здание университет так и не стал.
Всё учли и почти ничего не спасли
В начале века в Петербурге насчитывалось более 11 тыс. деревянных домов, до наших дней дожило всего порядка 280. Основная масса исчезла во время блокады. Тогда всё, что не уничтожили бомбёжки и пожары, разобрали на дрова сами ленинградцы. Ну а то, что сохранилось, пришло в полную негодность и требует масштабной реставрации и постоянной опеки.
О том, что скромные остатки деревянной застройки Петербурга нужно срочно спасать, давно говорят и градозащитники, и администрация. В 2018 году даже была утверждена Концепция сохранения таких объектов культурного наследия. Тогда по заказу КГИОП специалисты архитектурного бюро «Студия 44» провели глобальную инвентаризацию всех уцелевших строений. Они сопоставили их историко-культурную ценность и физическое состояние. Таким образом получился своеобразный реестр с подробными описаниями, фотографиями и рекомендациями, что требует немедленной «реанимации», что просто постоянной поддержки, а с какими сооружениями придётся попрощаться. Но вся эта программа так и застопорилась на уровне предложений, и спасти с тех пор удалось лишь несколько особняков.
— Мы, честно говоря, уже смирились. Мы очень активно боролись за деревянные дома в 2012—2014 годах: участвовали в рабочих группах с комитетами Смольного, составляли списки аварийных объектов… Но, к сожалению, ничего не получилось. За последние два десятилетия те адреса, что были под угрозой, вносились в «Красную книгу» особо памятных мест, курировались отделением ВООПИиК Курортного района — практически все они уже прекратили своё существование. Поэтому сейчас фактически речь идёт скорее о воссоздании, а не о реставрации, то есть о возведении копий исторических зданий на месте руин, — признает Дмитрий Литвинов.
Надежда на энтузиастов
Главная проблема деревянных домов в том, что они гораздо более «хрупкие» по сравнению с каменными. Нарядные особняки с резным кружевом узоров быстро превращаются в мрачные бараки, особенно если остаются без регулярного отопления и присмотра. При этом их реставрация — история сложная, кропотливая и очень дорогая.
— Если здание в плохом состоянии, сруб приходится полностью перебирать, заменяя поврежденные брёвна на новые. В результате остаётся лишь часть исторического материала, зато дом получает вторую жизнь. Именно так сейчас «Студия 44» ведёт комплексную реставрацию дома Вуича в Пушкине, в котором в 30-х годах жил Алексей Толстой, а позже располагался Дом творчества ленинградских писателей. Встречаются у нас и очень необычные проекты. В Павловске строительная компания восстановила дом Гильдебрандта, «посадив» исторический сруб на железобетонный каркас. Таким образом несущие конструкции были укреплены, но при этом сохранились подлинные стены, — рассказал координатор движения «Живой город».
Найти в бюджете средства на воссоздание всех объектов, которые остаются в собственности Петербурга — а их сейчас более 70, очень сложно. За последние годы деньги смогли выделить буквально на несколько зданий.
Так, роскошная дача Громова в Лопухинском саду была полностью отреставрирована в 2020-м под центр искусств Петроградского района. Работы продолжались 4 года и потребовали около 285 млн рублей. Примерно в то же время провели и реконструкцию церкви апостола Петра в Лахте, на это ушло еще почти 200 млн из казны Северной столицы. В большинстве случаев город просто старается поддерживать сооружения в более-менее сносном состоянии.
Поэтому основная надежда на частных инвесторов и энтузиастов. Чтобы замотивировать бизнес поучаствовать в спасении ОКН, с 2018 года КГИОП вместе с Комитетом имущественных отношений (КИО) запустили программу «Рубль за метр». По её условиям компании получают 7 лет на полную реставрацию объекта, и в это время инвестор платит городу арендную плату в размере, определённом на торгах. А вот когда работы будут завершены и результат одобрят в контролирующих ведомствах, ставка снижается до символической — 1 рубль за квадратный метр в год — на целых 49 лет. Именно так шанс на новую жизнь получили несколько домов, в том числе дачи Павлова и Кочкина в Сестрорецке.
— Находятся у нас и настоящие энтузиасты. Их немного, но они есть. Дома-памятники сложно выкупить и ещё сложнее реставрировать. Препятствий на пути огромное количество: обследования, экспертизы, согласовывать приходится каждый шаг и это очень недёшево. Вот, например, Дом Савинской на Госпитальной улице выкупил частный инвестор и буквально вернул к жизни. Там долгое время были коммунальные квартиры и постройка была уже похожа на барак. Работы вместо запланированных трёх лет заняли около десяти. Редко кто на такое решится, — считает Дмитрий Литвинов.
Ну, а пока КГИОП продолжает использовать все доступные механизмы воздействия на собственников ОКН. По данным ведомства, только в период с 2018 по 2025 годы в судебные органы было направлено 87 исковых заявлений на особо недобросовестных обладателей памятников деревянной архитектуры.