«Украдем на заказ»: как совершенствуются шоплифтеры в Петербурге и чем с ними борются
Шоплифтеры переезжают в закрытые чаты
Тема магазинного воровства с завидным постоянством всплывала в СМИ с середины 1990-х годов, когда стала зарождаться массовая сетевая торговля. Уже тогда ретейлеры осознанно закладывали потери от краж в стоимость товаров, а с появлением камер слежения начали обмениваться между собой фотографиями и данными «нехороших» покупателей. Кроме того, фото вывешивали на специальные стенды в магазинах с соответствующими пометками. Затем такую практику признали нарушением персональных данных и фотокарточки перекочевали в подсобки служб безопасности. На следующем этапе ретейлеры стали формировать «чёрные списки», которые, например, в Петербурге сначала существовали на уровне соседних магазинов, затем — целых районов.
В середине 2010-х в соцсетях начали как грибы расти сообщества так называемых шоплифтеров. В этих группах активно делились «профессиональным опытом» и часто преподносили воровство как «восстановление социальной справедливости» или заверяли, что тестируют на прочность службы безопасности. По требованиям Роскомнадзора и правоохранительных органов сообщества блокировались. Но ретейлеры успевали черпать из таких групп информацию о приёмах воришек и пополняли «базу знаний».
Сейчас на потери от шоплифтеров ретейлеры в среднем закладывают в бюджет 0,3 — 1% от предполагаемых объёмов выручки. В процентном отношении показатель в последние годы сильно не меняется. Но с учётом триллионных оборотов крупных игроков речь идёт уже о десятках миллиардов рублей.
Тем временем шоплифтеры из соцсетей «переехали» в закрытые чаты месседжеров, где предлагают услуги под заказ и устраивают «челленджи», кто больше наворует. В свою очередь, ретейлеры переходят на единую для города систему распознавания лиц и автоматическим обменом данных. Она уже успела наделать много шума в Северной столице. Как всё это организовано и насколько законно — в материале 78.ru.
Сколько теряют магазины из-за кражи
В начале 2026 года на всю страну прогремел скандал с гибелью шоплифтера в результате жёсткого задержания петербургском ТЦ «Сити-Молл». Мужчину схватили после того, как он на кассе самообслуживания попытался пробить дорогой товар под видом более дешёвого. По некоторым данным, за воровством его замечали не впервые.
Впрочем, участники рынка отмечают: инцидент с кассой самообслуживания в «Сити-Молл» — это, скорее, исключение из правил. Массовое внедрение этой технологии в магазинах пока не обернулось масштабным ростом воровства, хотя изначально опасения на этот счёт всё-таки были.
В среднем сети закладывают в своем бюджете примерно 0,3% выручки на покрытие ущерба от магазинных воров, утверждает независимый консультант по продвижению продовольственных товаров в торговые сети Михаил Лачугин. Но этот показатель может варьироваться от региона к региону и даже от конкретной локации точки в городе.
Совладелец петербургской сети магазинов «РеалЪ» Александр Мышинский оценивает такие затраты в среднем в 1% от выручки. Учитывая объём выручки у крупных игроков теоретически в целом по стране сумма, заложенная на убытки от краж, может доходить до 11—46 млрд рублей в год.
Впрочем, единых консолидированных цифр по всем участникам рынка не существует. Ретейлу такие данные считать и озвучивать невыгодно.
Где и что воруют
Как ни странно, но в жёстких дискаунтерах в основном не воруют, утверждает Михаил Лачугин. Там охранники пристально следят за посетителями и многих хорошо знают в лицо, особенно если помещения небольшие. Речь больше идёт о форматах «бюджет плюс» и чуть выше, типа «Пятёрочек» и «Лент». В основном там много женского персонала, не готового на месте разбираться с ворами в ущерб собственной безопасности. В премиум-сегменте по понятным причинам таких происшествий меньше.
Воруют в основном алкоголь, кондитерскую продукцию, шоколад, кофе, чай. Этот набор десятилетиями не меняется, рассказывает эксперт.
— По работе я часто бываю в магазинах и сам не раз видел, как покупатели выбегали с бутылками водки и никто за такими ворами не гнался в принципе, — делится собеседник 78.ru.
Крадут что-то маленькое, но дорогое, добавляет аналитик продовольственного рынка, предприниматель в пищевых производствах и сельскохозяйственном бизнесе Иван Кузнецов. По его данным, это сливочное масло, сыр, колбасы. Но классикой жанра остаются бритвы Gillette, которые стараются убирать с прикассового пространства или заключают в специальную упаковку, при прикосновении к которой начинает играть музыка и загорается подсветка.
Александр Мышинский заносит в список бытовую химию в небольших флаконах и упаковках. Он подчёркивает, что бороться с ворами крайне трудно.
— У нас была ситуация, когда факт кражи был зафиксирован на камеру. Более того, на уличную камеру мы записали номера машины, на которой уехали злоумышленники. Мы передали всю информацию в правоохранительные органы. Нам сказали, что дело взято в разработку. Она до сих пор ведётся, — пожимает плечами Александр Мышинский.
По его словам, за прошлый год только в отношении двух шоплифтеров удалось добиться возбуждения уголовных дел. Этих людей ловили за руку неоднократно, сначала с ними ограничивались беседами и требованиям оплатить товар, но затем вопрос встал уже принципиально.
«Украл, выпил — в бизнес»?
Всё чаще теперь воруют на…перепродажу, подчёркивает Иван Кузнецов. Такие «коммерсанты» после кражи могут буквально зайти в соседний магазин и предложить там продавцам или покупателям условную пачку сливочного масла в несколько раз дешевле.
Часто «заказчики» и «клиенты» общаются в закрытых каналах и мессенджерах, констатирует Александр Мышинский.
— Первые заявляют предложения: «Куплю 20—30 пачек вот этого сливочного масла. Нужны такие-то характеристики и такая-то стоимость, исходя из которой вы готовы работать». Вторые откликаются, обозначают сроки и место «предоставления» товара или делают встречные предложения: «Готовы предоставить такую-то продукцию под заказ». Слова «краденый, ворованный, украсть и т. д.» в таких каналах предпочитают не употреблять. Так как многие понимают, что вообще-то это действия, за которые может наступить вплоть до уголовной ответственности. Потому стать участником таких каналов теперь не так-то просто. Как правило, для верификации требуется подтверждение двух-трёх проверенных и лучше знакомых в реальной жизни с администраторами «товарищей», — делятся собеседники 78.ru на условиях анонимности.
По словам Александра Мышинского, о наличии таких каналов, особенно в Telegram, официально заблокированном в РФ, бизнес прекрасно осведомлен. Но мало кто хочет с этим связываться и разбираться, поскольку это тоже непродуктивно.
Михаил Лачугин больше верит в другую схему, впрочем, тоже отнюдь не новую, но набирающую в последнее время обороты.
— Всё чаще встречаются ситуации, когда шоплифтеры заранее внедряются в трудовые коллективы ретейлеров и собирают информацию, когда охранников пересменка, когда товар завозится и идёт его учёт, проводится его ревизия, и многие отвлечены на такие задачи. Эти данные такие «работники», а это могут быть и сами сотрудники служб безопасности, кассиры, низовые менеджеры, передают своим сообщникам. Лично знаю по одной крупной сети, что если ещё несколько лет назад там в год выявлялось 2—3 таких «специалиста», то в 2025-м это уже было 20 человек. И это только один ретейлер. С кем-то просто попрощались, кого-то заставили возместить причиненный ущерб, а у кого-то дело дошло и до уголовной ответственности. Такой процесс тоже ставится на поток, — делится Михаил Лачугин.
Александр Мышинский отмечает, что внутреннее воровство в сетях всегда было в разы больше, чем внешнее. Но обычно речь идёт именно о консолидации персонала.
Ещё один собеседник 78.ru поделился и новой схемой. Злоумышленники нанимаются менеджерами в торговые компании и, ссылаясь на трудности с кассовым оборудованием, особенно на фоне сбоев Интернета, предлагают оформить покупку расписками и «налом», пугая, что выгодное предложение уплывёт. Суммы в таких перечислениях могут достигать 200—300 тыс. рублей и более. Затем «менеджер» с деньгами «успешно» исчезает, а к компании выставляют претензии по поставкам продукции, либо сам закупщик хватается за голову. Крупные сети на такую «удочку» не возьмёшь, там грамотные юристы. Но со средним и мелким, не очень подкованным юридически, бизнесом и нечистыми на руку линейными специалистами дело может выгореть, отмечают участники рынка.
Улыбнитесь, вас снимает камера
Примерно 1,5—2 года назад ретейлеры в Петербурге, как и во многих других городах, начали объединятся вокруг системы «Стоп Шоплифтер». Она основана на видеофиксации, обладает способностью распознавать лица, позволяет оперативно сравнивать изображения с базой данных и передает информацию в службы безопасности, если выявляет подозрительного покупателя. Такими данными ретейлеры тоже могут достаточно быстро обмениваться.
— Собственно, интерес к этой аналитической системе и её аналогам и стал ответом ретейлеров на новые уловки шоплифтеров и развитие технологий. Кто-то к ней или им подобным уже присоединился, кто-то тестирует, — отмечает Александр Мышинский.
Тем временем, некоторые участники рынка устанавливают видеокамеры… в кабинках туалетов и примерочных. При этом ретейлеры прекрасно понимают: в качестве доказательства такую съёмку официально предъявить нельзя. Но сами торговцы оказываются в курсе потенциально «нехороших» покупателей. Впрочем, у подавляющего большинства ретейлеров камер в кабинах туалетов всё же нет, успокаивает Михаил Лачугин. Но такие устройства имеются, конечно, в общей зоне, где располагаются раковины для мытья рук.
— Непосредственно в примерочных камер тоже нет. Но во многих залах они располагаются под потолком и охватывают часть таких помещений. Я сам видел этой зимой кадры, как мужчина в примерочной надел на себя под дублёнку… десять лифчиков. Естественно, его взяли на выходе под белы рученьки. Он изначально объяснял, что украл лифчики для жены, и только затем признался, что на перепродажу, — делится Михаил Лачугин.
Базовые советы от юристов
Признать человека вором без судебного решения никто не имеет права, обращают внимание юристы. Презумпция невиновности закреплена в статье 49 Конституции РФ, напоминает доцент кафедры гражданского и трудового права Президентской академии в Петербурге Алексей Глушаков.
И этот «постулат» распространяется практически на все, а вот дальше начинаются нюансы.
Так, как поясняет юрист практики по интеллектуальной собственности/информационным технологиям АБ «Качкин и Партнеры» Ольга Новинская, участие в сообществах о шоплифтинге и распространение информации о таком явлении не криминализованы. Но, как правило, создание таких групп запрещено правилами соцсетей и при выявлении их блокируют.
— Законодательство содержит нормы, направленные на защиту несовершеннолетних от нежелательного для них контента. Например, информация о шоплифтинге может формировать у них положительный образ шоплифтера. Это может быть основанием для вмешательства Роскомнадзора с требованием об удалении информации и блокировки ресурса в случае невыполнения требования, — поясняет Ольга Новинская.
Кроме того, предусмотрена уголовная ответственность за вовлечение несовершеннолетних в совершение преступлений (статья 150 УК РФ), указывает юрист. Подобные деяния, совершенные в Интернете с применением адресной и агрессивной коммуникации с подростками, могут караться лишением свободы на срок от 3 до 6 лет. Другой вопрос, кто свяжется с выявлением бесконечных анонимов с «левыми» аватарками, если дело не дойдёт до откровенного криминала...
Как добавляет Ольга Новинская, устанавливать камеры видеонаблюдения в туалетах, примерочных, раздевалках и других подобных помещениях, где человеку необходимо уединение, незаконно, поскольку это нарушает уже право на неприкосновенность частной жизни. Это прописано в статье 23 Конституции РФ и усиливает уже упоминавшееся выше положение о презумпции невиновности.
— Магазин не является правоохранительным органом. Его сотрудник может ошибиться, принять за вора обычного рассеянного покупателя (коих масса) или жертву сбоя кассового оборудования. Внесение фотографии человека в «чёрный список» без решения суда — это по сути публичное (пусть и внутри системы) обвинение. Это серьёзное нарушение вышеуказанного конституционного принципа, — разъясняет Алексей Глушаков.
Другая розница
Некоторые собеседники 78.ru оправдывают внедрение аналитических систем по типу «Стоп Шоплифтер» тем, что распознавание лиц применяется и на общественном транспорте. Юристы готовы разнести такие аргументы «в пух и прах».
Из того, что известно из СМИ, в ситуации со «Стоп Шоплифтер» речь идёт, с определённой долей вероятности, об обработке биометрических данных. На их сбор требуется процедура добровольного согласия россиянина. До осени 2025-го её можно было «зашить» мелким шрифтом в анкеты, которые заполняли россияне для получения карт лояльности или ставили галочки при установке приложений. Кто-то умудрялся втискивать это согласие и в правила посещение точек. Но теперь требования стали строже: согласие должно быть оформлено отдельным документом, поясняет Алексей Глушаков.
И, конечно, такую бумагу нельзя оформить для несовершеннолетних без согласия их родителей. Очевидно и то, что табличка в магазине с информацией о видеонаблюдении автоматическим согласием точно не является.
— Для обработки биометрии в законе установлен закрытый перечень оснований. Первое — это согласие гражданина в письменной форме, остальные — связаны с осуществлением публичных функций: обороны, безопасности, борьбы с терроризмом и др., — уточняет Ольга Новинская и добавляет, что такие функции ретейлеры не осуществляют.
За несогласованную обработку данных юридическим лицам может грозить административная ответственность с наказанием на сумму до 1 млн рублей. Кроме того, человек вправе потребовать удалить порочащие его данные и претендовать на моральную компенсацию. Но для этого всё-таки придется обратиться в суд, а такая практика ещё не сложилась. Другой вопрос, где потом будут гулять эти данные, которые тоже могут попасть к «нехорошим» сотрудникам, и кто за это будет отвечать.
Справка:
Уголовная ответственность за кражу наступает, если стоимость похищенного превышает 1000 рублей. Если меньше – это мелкое хищение (до 2 500 руб.), за которое предусмотрена административная ответственность по ст. 7.27 КоАП РФ.