«Ну и рожа у тебя, Шарапов»: как Высоцкий и Говорухин чудом сняли главный детектив СССР

Крёстный отец московского сыска: кто такой Иван Митин и почему его боялись больше, чем «Чёрную кошку»

Начнём с того, что банды «Чёрная кошка», за которой охотятся герои фильма, в реальности не существовало. Историки говорят прямо: её придумали послевоенные подростки — пугали учителей записками. А настоящий ужас на Москву наводила группировка Ивана Митина. 11 человек, большинство — работяги с красногорского оборонного завода. Главарь — мастер смены, передовик производства.

За три года банда совершила 28 разбойных нападений и 11 убийств, включая сотрудников милиции. Это было первое дело, в котором участвовал недавний выпускник юрфака МГУ Аркадий Вайнер. Впечатления легли в основу романа «Эра милосердия», написанного им вместе с братом Георгием. Так что все ключевые линии — не авторский вымысел, а слепок с реальных уголовных дел, к которым братья Вайнеры имели прямое отношение.

С журнальной публикацией, кстати, вышла заминка: редакторы сочли слово «милосердие» чуждым советскому строю — «поповское». Так роман вышел под названием «Место встречи изменить нельзя». Придумал его литературный редактор «Смены» Кирилл Замошкин.

Собирательные герои и их живые прототипы

У героев фильма были реальные прообразы. И даже не один. Основным для Шарапова считается оперативник МУРа Владимир Арапов, который участвовал в поимке банды Митина. В 20 лет он уже был грозой преступников, позже стал начальником одного из отделов МУРа. Именно его черты — молодость, дерзость, принципиальность — Вайнеры вложили в Володю.

Для Жеглова черты характера взяли у следователя Касриэля Рудина — звезды Московского уголовного розыска, скончавшегося в 1945 году. У него Вайнеры позаимствовали не судьбу, а упёртость, бесстрашие и абсолютную уверенность в своей правоте. Кроме того, существовал реальный сотрудник милиции Станислав Жеглов — его фамилия перекочевала в роман почти без изменений. Сами авторы признавались, что образ Глеба — собирательный, вобравший в себя лучшие (и самые жёсткие) черты нескольких оперативников.

У второстепенных персонажей прототипы тоже были. Доктор Груздев, сыгранный Сергеем Юрским, — это кандидат медицинских наук Евгений Миркин, которого в 1944 году приговорили к расстрелу за убийство жены, но муровцы сумели доказать его невиновность. Фокс — бандит по кличке Фукс, он же Жорка Рабинович, расстрелянный в 1947 году. История с ловлей на Чистых прудах — тоже не выдумка, а переработанное реальное дело.

Словом, вся фактура фильма — не фантазия сценаристов, а почти документальное полотно, пропущенное через призму литературы.

«Я пришёл застолбить Жеглова»: как начиналась легенда

История началась не в Одессе и не на «Мосфильме», а у книжного прилавка. В 1975 году братья Вайнеры подарили Высоцкому только что вышедший роман «Эра милосердия». Через два дня он явился к авторам со словами: «Я пришёл застолбить Жеглова». Сценарий фильма писали сразу под него, и ради Владимира Семёновича Вайнеры изменили даже внешность персонажа — в книге тот был высоким плечистым красавцем. Идея экранизации с самого начала держалась на харизме Высоцкого. Как заметил Говорухин: «Высоцкий — это Высоцкий».

Путь от сценария до экрана напоминал военную операцию. Чиновники Госкино были категорически против — советские люди не должны знать, как разговаривают преступники и что в стране существуют девушки «с низкой социальной ответственностью». Говорухин обивал пороги, доходил до высоких начальников — и продавил. Съёмки стартовали 10 мая 1978 года.

Самое тяжёлое испытание ждало впереди — просмотр первых серий руководством МВД. Говорухин вспоминал:

— Они посмотрели две серии. Сказали: «Вы что, хотите, чтобы вся страна две недели говорила только о ворах и проститутках?» — и ушли.

Фильм спасло только вмешательство на самом высоком уровне: за несколько дней до Дня милиции на Центральном телевидении не нашлось ничего кроме традиционного концерта. На свой страх и риск теленачальники запустили первую серию. Когда пошли восторженные звонки и улицы опустели, запустили остальные четыре.

«Высоцкий другом мне не стал…»: драма, которая едва не сорвала проект

Если бы не завидное упрямство режиссёра, Жеглов и Шарапов так и не встретились бы в кадре. Сразу после начала съёмок жена Высоцкого Марина Влади попросила Говорухина заменить Владимира на другого актёра: перегруженный график и зависимость давали о себе знать. Сам Высоцкий просил сделать его график более щадящим, чтобы успеть и в театр, и на гастроли, и в путешествие с супругой на Таити. Говорухин отказал.

На роль Шарапова Высоцкий настаивал взять друга Ивана Бортника. Но режиссёр применил старую хитрость: привёз на пробы заведомо слабых кандидатов, и на их фоне Конкин выглядел безальтернативно. Тем не менее работать вместе два Владимира не смогли. Конкин вспоминал тот момент с горечью:

— Высоцкий объяснил всем, кто я есть, пригрозил, что он сейчас уедет и больше со мной в кадр не войдёт. Честно признаюсь, чуть не расплакался, был совершенно выбит из колеи.

После очередной стычки Конкин тайно собрал чемоданы — его перехватил актёр Виктор Павлов: рассмешил до слёз и уговорил остаться. Если бы не он, великого тандема могло не случиться.

«Он нас измучил!»: режиссёр на четыре дня

На съёмках случилось немыслимое: Высоцкий стал теневым сорежиссёром. Когда Говорухин уехал на фестиваль в ГДР, он оставил за главного Владимира Семёновича. Режиссёр позже признавался:

— Когда я вернулся, группа встретила меня словами: «Он нас измучил!». Шутка, конечно, но, как в каждой шутке, тут была лишь доля шутки… Объект, рассчитанный на неделю съёмок, был «готов» за четыре дня.

При этом работал Высоцкий легко: «Он входил в павильон абсолютно готовым к работе, всегда в добром настроении и заражал своей энергией и уверенностью всех участников съёмки». Именно он снял ключевую сцену допроса доктора Груздева и эпизод с ловлей связного на Чистых прудах. Он же предложил на роль Фокса Александра Белявского — и не прогадал. А образ шепелявого карманника Кирпича родился, когда Высоцкий вспомнил реального уголовника с таким дефектом речи.

«Носил бы, да боюсь не придётся»: как форма стала киношуткой

Столкновение с цензурой рождало находки. Высоцкий категорически отказывался носить милицейскую форму: при виде неё, по свидетельствам, в нём пробуждались наихудшие ассоциации. Поскольку силовики требовали показать Жеглова при полном мундире, родился компромисс. Появилась сцена у зеркала с фразой, которую актёр вложил в уста героя:

— Вот, Шарапов, моя домашняя одежда, вроде пижамы — никогда не носил, да, наверное, и носить не придётся.

Так из конфликта родилась одна из тончайших актёрских реплик.

Вайнеры против: почему писатели убрали свои имена из титров

Однако главный идеологический спор разгорелся не с цензорами, а с авторами книги. Аркадий и Георгий Вайнеры изначально не приняли картину: их книга была о сомневающемся Шарапове, а фильм превратился в бенефис непреклонного Жеглова. Также они посчитали, что Говорухин изменил настроение и посыл истории. В знак протеста Вайнеры попросили убрать свои фамилии из титров — вместо них появился некий «Станислав Константинов», намёк на Станиславского.

После оглушительного успеха фильма они согласились вернуть имена, но титры были уже готовы, и пересъёмку авторы оплатили из своего кармана.

«Жеглов — отрицательный герой»: спор, который длится полвека

Центральный философский конфликт фильма и романа зиждется на одной сцене. В книге Жеглов подбрасывает кошелёк Кирпичу незаметно; Говорухин же снял сцену так, чтобы зритель видел, как капитан подставляет вора. Сам режиссёр признавался:

— Жеглова люблю, но Шарапов мне ближе.

Кинокритик Александр Шпагин объяснил феномен народной любви просто:

— Там появляется самый любимый народом герой. То есть справедливый мужик, который немножечко вне закона. Он, с одной стороны, защитник общества, а с другой — жиган. И ещё играет его Высоцкий, а Высоцкий — это Высоцкий.

Сами же Вайнеры были категоричны: для них Жеглов — персонаж отрицательный. Этот спор не утихает до сих пор.

«Вор должен сидеть в тюрьме!»: как улицы пустели во время премьеры

11 ноября 1979 года, День милиции, страна включила телевизоры. По официальным данным, в вечер премьеры по всей территории СССР был зафиксирован рекордно низкий уровень уличной преступности — в пять-шесть раз ниже обычного. Фильм произвёл эффект разорвавшейся бомбы.

Удивительно, но при всей народной любви картина за всю историю не получила ни одной государственной кинематографической награды. Единственными премиями стали ведомственные — от МВД. Говорухин сдержанно тогда оценивал результат:

— Я до сих пор не уверен, что это шедевр. Но он просто любимый фильм советского народа, так скажем. Я понимал, что это будет интересно, но не ожидал, что 35 лет его будут показывать в год по несколько раз и действительно растащат на цитаты.

Говорухин вообще пошёл на хитрость и вопреки договору снял не пять, а семь серий. Две были вырезаны по распоряжению лично председателя Гостелерадио Лапина — первая, целиком посвящённая фронтовой жизни Шарапова, и эпизоды с Варей Синичкиной. В книге Варя погибала, но Лапин спросил: «С каким же настроением они пойдут в понедельник на работу, если ещё и Варя погибнет?». Пришлось оставить Варю в живых.

«Самое дорогое — глупость»: цитаты, ставшие фольклором

Фильм ушёл в народ десятками крылатых фраз. «Ну и рожа у тебя, Шарапов!», «Вор должен сидеть в тюрьме!», «Дырку ты от бублика получишь, а не Шарапова!», «Не учи учёного, гражданин Копчёный!», «Кабаки и бабы доведут до Цугундера!», «Что за шум, а драки нет?», «Обмануть хотел? Дурилка картонная…», «Сядь, Промокашка, не мелькай», «Выпьем, закусим, о делах наших скорбных покалякаем».

Некоторые фразы рождались прямо на площадке. Лариса Удовиченко, игравшая Маньку Облигацию, во время съёмок сцены с облигациями и в самом деле забыла, как пишется это слово, и растерянно спросила об этом у Высоцкого. Короткая заминка превратилась в один из самых живых и запоминающихся эпизодов. Так бытовая неловкость стала классикой.

За 47 лет после того, как в одесской бильярдной прозвучала команда «Мотор!», изменилось всё — страна, люди, язык. А фильм остался.

При подготовке использованы материалы «Пятый канал», «Комсомольская правда», «Аргументы и факты», интервью Станислава Говорухина, Владимира Конкина и Георгия Вайнера, а также архивные источники.