Бог в Парголово простит? Любовница в бинтах, жена идёт на УДО, а муж — ищет новую жертву

Судьба Инны Цыбасовой уже полтора года находится под прицелом телекамер. Об этой трагедии говорят на федеральных каналах, но чем громче дискуссии, тем острее вопрос: почему за всё это время не ответил хоть кто-то?

«Архангел-спаситель» и зеркало, которое невозможно забыть

В начале мая Инна впервые после больницы оказалась в студии ток-шоу. Она сидит перед камерами — всё ещё в эластичных бинтах, с ранами на голове и животе, с болью, которая, по словам врачей, останется с ней навсегда. Рядом — Михаил, простой прохожий, который 5 августа прошлого года шёл мимо и увидел горящего человека. Он же спас её, а позже — спасёт и её сестру Александру.

Их встреча — один из самых пронзительных моментов. Михаил признаётся, что до сих пор не отошёл от того, что увидел:

— Когда человек горит заживо, просто бежит на тебя, а спасти больше некому, — это не забывается.

Инна помнит всё посекундно. Она приехала к дому Ивана по его же просьбе — он сказал, что беременной Марине нужно ко врачу. Ждала в машине. А потом открылась дверь, и в лицо плеснули горючей смесью. Дальше — зажигалка и слова: «Получай, тварина».

Она выскочила из машины, объятая пламенем. Михаил сбивал огонь голыми руками, катал её по земле. А Марина Рыбалко в этот момент просто стояла в нескольких шагах вместе со своим маленьким сыном. Стояла и смотрела, как горит живой человек. Инна запомнила этот взгляд навсегда — особенно после того, что случилось в соседней поликлинике:

— Я зашла в поликлинику, увидела зеркало во всю стену. С меня просто сползает кожа, череп оголился. А напротив села Марина с ребёнком на скамейке и смотрели на меня. Во взгляде я видела злость, мне кажется, недоумение — почему я не умерла.

Врачи зафиксировали 85% ожогов тела. Нетронутыми остались лишь ступни. Девять месяцев — кома, реанимация, пересадки кожи. Прогнозы врачей были предельно честными: «Никто не ожидал, что она выживет». Выжила. Но боль теперь — на всю жизнь.

Инна говорит:

— Я уже радуюсь, что я дышу. По-прежнему эластичные бинты, мне нужна помощь, чтобы встать. Раны ещё на голове, на животе. Езжу на перевязки. Обезболивающие — пожизненно.

Михаила она называет архангелом-спасителем. И не только за себя. Через несколько месяцев после поджога этот человек снова оказался в нужном месте. На сестру Инны, Александру, устроили облаву прямо у дома. Двое мужчин — Иван Рыбалко и его друг — подкараулили девушку, начали оскорблять, угрожать. Михаил услышал крики, выбежал и снова вмешался. Соседи Егор и Анастасия, выглянувшие на шум из окна, узнали обоих: они как раз накануне смотрели выпуск ток-шоу. Но всё произошло слишком быстро.

Сам Иван потом ещё и звонил Михаилу — не для благодарности, а чтобы предложить «компенсацию морального вреда» в размере 10 000 рублей. Михаил ответил коротко и честно:

— Лучше помогите девушке, которая пострадала. Дело не в деньгах.

Дети, которые не выбирали

В этой истории две женщины, двое детей и одна квартира, в которой до сих пор живут те, кто виноват. Инна же восстанавливается дома, рядом — её мама и сестра Александра, которая, по сути, заменила племяннице мать на всё время больницы. Дочь Инны скоро пойдёт в первый класс. Готовит её к школе бабушка и тётя — та самая Саша, которая теперь боится выходить из дома вечером.

Инна признаётся: полгода не видела дочь. Боялась, что ребёнок испугается. Оказалось — зря.

— Дочка была счастлива. Она меня обнимала, целовала и даже не замечала моих ран.

Бывший муж Инны пришёл в студию. Обнял, поцеловал, подарил цветы. Сама Инна говорит: «Мы остаёмся семьёй». И его поступок — лучшее тому подтверждение.

У Марины реальность иная — домашний арест, младенец на руках и Иван, который по-прежнему рядом. Тот самый, из-за кого, по мнению семьи Инны, всё случилось. Они живут вместе, как ни в чём не бывало. А их старший сын — тот самый мальчик, что сидел в машине, когда мать обливала горючей смесью салон, — на суде дал показания. Сказал: видел, как мать подожгла женщину, а потом велела ему молчать и ударила по лицу. Что сейчас с этим ребёнком — неизвестно. И это, пожалуй, самый страшный вопрос.

Эксперты против «аффекта»

Дело Марины квалифицировано как покушение на убийство в состоянии аффекта. То есть она действовала под влиянием сильного душевного волнения, вызванного аморальным поведением Инны. По этой статье — от двух до трёх лет лишения свободы. Домашний арест, в котором она находится почти год, уже засчитывается в срок. Риск того, что женщина, облившая человека горючей смесью, выйдет на свободу без реального наказания — не конспирология, а простая арифметика.

В студии эту перспективу обсуждают с откровенностью, какой от суда не дождёшься. Профайлер Денис Давыдов объясняет, почему аффекта не было:

— Аффект — это внезапное, краткосрочное, сильное душевное волнение. Ни одного из этих трёх факторов здесь нет. Она приготовила жидкость и зажигалку заранее. Она ждала момента. Она не била Инну, не рвала волосы — спокойно облила и подожгла. И ребёнок находился рядом. Это не аффект.

Адвокат Алёна Горнак идёт ещё дальше: по её мнению, экспертиза, которую принял суд, не выдерживает никакой критики. Она прямо заявляет: нужно возвращать дело на доследование и добиваться переквалификации на покушение с особой жестокостью (ст. 105 ч. 2) — до 15 лет колонии. Кроме того, адвокат призывает подключить к делу уполномоченного по правам ребёнка: мальчик, на глазах которого мать совершила поджог, живёт теперь вместе с ней и отцом. Это как минимум повод для проверки органов опеки, а как максимум — для возбуждения отдельного дела.

Психолог Александр Кичаев в это время рисует портрет того, кто до сих пор не фигурирует в деле. Иван Рыбалко, по его словам, — классический манипулятор, который освоил техники НЛП, внушения, умел подстраивать людей под себя. Инна подтверждает: он сознательно изолировал её от семьи, настаивал на общении с женой, стравливал. Она же не хотела этих встреч:

— Он хотел нас сдружить. Мне это было очень неприятно. Я не хотела пересекаться с его женой, но он говорил: «Иначе не получится».

Именно из-за этого давления, по её словам, она оказалась тем августовским днём в машине.

От «закопаю» до «проведём беседу»: как Иван Рыбалко остаётся неприкасаемым

После того как Марину задержали, её муж не затих. Он переключился на Александру — сестру пострадавшей — она теперь и сама ходит с оглядкой. Иван Рыбалко атакует её угрозами, оскорблениями и обещаниями «закопать».

Пару недель назад, вечером, он вместе с другом подкараулил девушку. На шум выглянули соседи. Один из них вспоминает:

— Я просто услышал шум на улице, крики. Спустился посмотреть, что там происходит. Вышло два мужика из машины и начали разборки. Они начали орать на одну девушку. Мы сразу же узнали Сашу и Ивана. Она говорит: «Не трогайте меня». Потом другой мужчина подходит. Я бы и сам вышел, но всё быстро произошло.

Сама Александра описывает случившееся с холодной чёткостью человека, который уже устал бояться:

— Да, он харкнул очень смачно. У меня стекало по лицу. Это друг Ивана, они увидели меня случайно, остановились сначала, но уехали, потом развернулись — и уже вот этот конфликт произошёл, когда он второй раз подъехал.

Она написала заявление в полицию, но ответ участкового звучал, со слов Александры: «Проведём беседу. Нос и руки целы». Но это не даже про цинизм, а про саму систему. В студии, кстати, прозвучала «популярная» фраза: «Вот убьют, тогда и приходите». Только, может, стоит прекратить делать вид, что домашнее насилие это иногда не физические побои, а вот такие последствия — пока тебя не сожгли, как Инну, ты можешь ходить и ждать следующего раза.

Иван, со своей стороны, продолжает вести себя как человек, которому за слова ничего не будет. Тот же профайлер Давыдов, анализируя поведение Рыбалко в студии, прямо предупреждает: Иван уже выбрал Александру новой мишенью. Он ищет замену разрушенной системе манипуляций, и сестра жертвы — идеальная цель: беззащитная, эмоциональная, да ещё и свидетель.

Поэтому вопрос о безнаказанности тут не праздный. Иван, с его угрозами «закопать», с его плевками и вызовом на разборки, — формально даже не подозреваемый, а всего лишь свидетель по делу жены.

«Мы отвечаем перед Богом»: финальный штрих

Есть в этой истории свидетельство, которое добавляет ситуации новое пугающее измерение. Ляйсан Дунюшкина, подруга Марины Рыбалко, говорит о ней так:

— Марина верующий человек, да, всё верно. Мы в 18 лет, когда были ещё студентами, уверовали, начали ходить в церковь.

На вопрос о том, как такая вера уживается с тем, что произошло, Ляйсан отвечает, что осуждать подругу не в её компетенции:

— Моё мнение о ней как о человеке не поменялось. Я её люблю, она близка моему сердцу. Для этого есть суд, который выносит свой вердикт. А Бог продолжает её любить.

Есть эпизод, который раскрывает Ивана лучше любой экспертизы. Журналист и Александра встретили его на улице. Получив отпор от журналиста-мужчины, ловелас мгновенно переключился на панибратский тон. Искал понимания, почти по-свойски заглядывал в глаза: «Ну мы же оба понимаем, кто виноват». А потом произнёс эту снисходительную, пустую внутри, но гениальную в своей наглости фразу:

— Можно что угодно делать. Суды не суды, мы отвечаем перед Богом. Что бы ни случилось, ты покаялся, понимаете?

Вот только Инна по-прежнему в бинтах и с пожизненным обезболивающим. Марина, которая с 18 лет ходила в церковь, надеется, что земной суд окажется к ней милостивее, чем она — к своей сопернице. А Иван всё норовит собак спустить на окружающих, абсолютно, видимо, не каясь.

Потому что, кажется, у каждого в этой истории свой Бог. И, видимо, свой расчёт.