Рак, страшное пророчество и чужая могила: почему Тарковский так и не простил Россию?
Детство без отца и год в тайге
Сегодня знатоки кинематографа сравнивают вклад Андрея Тарковского в мировой кинематограф с работами Феллини, Антониони, Бунюэля и Куросавы. Сам Бергман снимал перед ним шляпу, говоря, что Тарковский — «величайший мастер кино, создатель нового органичного киноязыка, в котором жизнь предстаёт как зеркало, как сон».
Детство у будущего мэтра было очень тяжёлым. Тарковский появился на свет в 1932 году в костромском селе Завражье — там жили родственники матери. Но провёл он там совсем немного времени: семья перебралась в Москву, когда Андрею не было и года. В три года мальчик лишился отца — поэт Арсений Тарковский ушёл из семьи. Это было тяжёлое для всей семьи время, но благодаря усилиям матери мальчик получил хорошее образование и закалку на всю жизнь.
— Мне всегда не хватало отца. Жизнь была необычно трудной во всех смыслах. И всё-таки я много получил в жизни. Всем лучшим, что я имею в жизни, тем, что я стал режиссёром, — всем этим я обязан матери, — признавался Тарковский.
Война, эвакуация, послевоенная бедность — всё это спустя десятилетия воплотилось в самом личном из его фильмов — «Зеркале». В школе за одной партой с Тарковским сидел Андрей Вознесенский — будущий поэт запомнил своего одноклассника вратарём в дворовом футболе и увековечил этот образ в стихах:
«Стоит белый свитер в воротах. / Тринадцатилетний Андрей. / Бей, урка дворовый, / бутцей ворованной, / по белому свитеру / бей…»
После школы Тарковский поступил на арабское отделение Института востоковедения, однако через два года бросил и связался с хулиганами. Мать и тут нашла нестандартный выход: устроила сына рабочим в геологическую экспедицию в Туруханский район. Почти год молодой человек провёл в сибирской тайге, прошёл пешком сотни километров и получил незабываемый жизненный опыт.
— В общем, я попал в дурную компанию, будучи молодым. Мать меня спасла очень странным образом — она устроила меня в геологическую партию. И это осталось самым лучшим воспоминанием в моей жизни. Мне было тогда 20 лет… Всё это укрепило меня в решении стать кинорежиссёром, — писал он впоследствии.
В 1954 году Тарковский поступил во ВГИК, где попал в мастерскую Михаила Ромма, вместе с Василием Шукшиным. Там же завязалась его творческая дружба с Андреем Кончаловским.
— Мы с Тарковским росли под знаком отрицания многого из того, что было в кинематографе. Нам казалось, что мы знаем, как делать настоящее кино. Мы не признавали голливудскую или, что было для нас то же, сталинскую эстетику. Ощущение было, что мир лежит у наших ног, нет преград, которые нам не под силу одолеть, — вспоминал Кончаловский.
Венеция, Канны и суровая советская цензура
Диплом режиссёр защитил с отличием, а первый же его полнометражный фильм «Иваново детство» (1962) сразу получил «Золотого льва» Венецианского фестиваля. А вот советские чиновники встретили картину в штыки: мрачно, антипатриотично.
Со вторым фильмом всё вышло ещё драматичнее. Работа над картиной «Андрей Рублёв» по сценарию самого Тарковского в соавторстве с Кончаловским заняла больше года, а вышел он как раз на переломе от хрущёвской оттепели к брежневскому застою. Параллели с советской действительностью чиновники разглядели немедленно, поэтому картину, изначально называвшуюся «Страсти по Андрею», основательно порезали и фактически спрятали. Только когда в 1969 году в Каннах «Андрею Рублёву» присудили приз ФИПРЕССИ, о фильме заговорили и дома.
Ещё большую мировую славу, а заодно и специальный приз жюри Каннского фестиваля принёс Тарковскому «Солярис» (1972). Автор оригинального романа Станислав Лем, однако, остался в ярости: он специально приехал в Москву, шесть недель спорил с режиссёром до хрипоты о том, как надо делать кино, и уехал несолоно хлебавши. Позже он часто жаловался в интервью на строптивого постановщика и даже зафиксировал свои замечания официально в письме «Мосфильму»: мол, «сценаристом введено большое количество персонажей, а также происшествий, которых не существует в подлиннике».
— К этой экранизации я имею очень принципиальные претензии. Во-первых, мне бы хотелось увидеть планету Солярис, но, к сожалению, режиссёр лишил меня этой возможности, так как снял камерный фильм. А во-вторых (и это я сказал Тарковскому во время одной из ссор), он снял совсем не «Солярис», а «Преступление и наказание». Тарковский в фильме хотел показать, что космос очень противен и неприятен, а вот на Земле — прекрасно. Но я-то писал и думал совсем наоборот, — говорил Лем.
«Потом я обозвал его дураком и уехал домой», — добавлял писатель в других интервью. Запад на всё это не обратил внимания — The Guardian и Би-би-си по сей день называют «Солярис» одним из величайших фантастических фильмов в истории.
Самым личным высказыванием и самым болезненным столкновением с властью стало для Тарковского «Зеркало» (1974). Картина отличалась от всех прочих советских фильмов тем, что не имела вообще никакого сюжета в традиционном смысле — только поток воспоминаний, образов, снов. На Западе фильм снова произвёл фурор: IMDB, Би-би-си и Reddit включают его в списки лучших фильмов всех времён. А вот в СССР картину разгромили — председатель Госкино Филипп Ермаш после просмотра от возмущения не мог найти подходящих слов:
— У нас, конечно, свобода творчества! Но не до такой же степени! — гневался киночиновник.
Цензурировать картину не стали, но зато тираж в прокате сделали минимальным, так что на родине «Зеркало» прошло почти незамеченным.
«Сталкер» (1979) обошёлся Тарковскому дороже всего в буквальном смысле. Сценарий по повести братьев Стругацких переписывался бесчисленное количество раз, бюджет раздувался, а государство скупилось на ресурсы. В 1977 году и вовсе случилась катастрофа: из-за брака плёнки результаты многомесячной съёмки под Таллином в прямом смысле пришлось выбросить в мусорное ведро. Тарковский так переживал, что перенёс инфаркт, но фильм закончил. Советская пресса опять же постаралась максимально проигнорировать «Сталкера» — фильм заметили лишь после того, как он получил приз в Каннах. Тогда же, в 1978 году, режиссёру наконец присвоили звание народного артиста РСФСР.
Эмиграция. Точка невозврата
В 1982 году Тарковский вылетел в Рим — снимать «Ностальгию». Разрешения на работу в Италии пришлось ждать три года; помог Тонино Гуэрра, соавтор сценария и многолетний коллаборатор Феллини и Антониони. Вместе с режиссёром уехала жена, а сына Андрея пришлось оставить в Москве с бабушкой.
— Когда отец уехал, меня вместе с бабушкой оставили в Советском Союзе заложниками. Я четыре года ждал, когда мне всё-таки позволят увидеться с папой. Но советским властям, естественно, было невыгодно меня отпускать: они были уверены, что рано или поздно отец не выдержит и вернётся. Ведь он очень сильно меня любил, — рассказывал впоследствии Тарковский-младший.
«Ностальгия» была снята и представлена публике в 1983 году. В Каннах режиссёру устроили овацию и дали награду за лучшую режиссуру, кроме этого, картина получила призы экуменического жюри и ФИПРЕССИ. Вдохновлённый успехом, Тарковский попросил советские власти разрешить ему остаться в Италии ещё на три года. Но Госкино восприняло это как вызов: сначала режиссёру в жёсткой форме отказали, а затем начали уговаривать вернуться. Взамен обещали отпустить на постановку «Бориса Годунова» в Ковент-Гардене и «Гамлета» в Швеции. Но Тарковский понимал — если он вернётся в Советский Союз, его уже никуда больше не выпустят и дома работать тоже не дадут. Поэтому 10 июля 1984 года на пресс-конференции в Милане Тарковский объявил, что не вернётся.
В Советском Союзе режиссёра тут же заклеймили как предателя: его фильмы запретили показывать, его имя перестали упоминать в печати. Однако на лишение Тарковского советского гражданства власти не решились. Между тем на Западе беглого советского режиссёра приняли как родного: власти Флоренции даже подарили ему квартиру и присвоили звание почётного гражданина города.
Впрочем, сам Тарковский не раз признавался, что решение покинуть СССР было скорее вынужденным — если бы ему дали реализовать все его планы, он никуда не уехал бы.
В попытках оправдать свой поступок Тарковский писал отцу:
— Мне очень грустно, что у тебя возникло чувство, будто бы я избрал роль «изгнанника» и чуть ли не собираюсь бросить свою Россию… Может быть, ты не подсчитывал, но ведь я из двадцати с лишним лет работы в советском кино — около 17 был безнадёжно безработным. Госкино не хотело, чтобы я работал! Меня травили всё это время…
Да и сын Тарковского считает, что изначально режиссёр не планировал оставаться за рубежом:
— По-видимому, в Москве тогда просто не смогли понять, что он не собирается оставаться на Западе навсегда, а действительно только хочет заняться работой, сделать которую на родине у него нет возможности. Но в конце концов это непонимание и это отчуждение от дома ему обошлось очень дорого, это буквально добило его...
Последний фильм, рак и страшное пророчество
На Западе Тарковский работал практически без остановки, словно предчувствуя скорый уход. В 1983 году поставил в Ковент-Гардене «Бориса Годунова» Мусоргского, в том же году договорился со Шведским киноинститутом и в 1986 году снял на острове Готланд «Жертвоприношение», за который получил Гран-при Каннского фестиваля и несколько других наград. Позже многие назвали этот фильм пророческим: премьера почти день в день совпала с катастрофой на Чернобыльской АЭС.
Но в фильме было и ещё одно дурное предзнаменование: как рассказывала позже ассистентка Тарковского Лейла Александер-Гарретт, в первом варианте сценария герой картины был неизлечимо болен раком. Именно этот диагноз поставили в декабре 85-го, когда съёмки «Жертвоприношения» близились к завершению, и самому режиссёру.
Когда известие о болезни Тарковского достигло СССР, власти наконец разрешили его сыну Андрею вылететь к отцу. В это время в стране уже начиналась перестройка, запрет на фильмы Тарковского был снят, их снова разрешили показывать в кинотеатрах. Но самому режиссёру всё это было уже не интересно: он как одержимый старался завершить работу над «Жертвоприношением» — монтировал даже после тяжелейшей терапии прямо в больничной палате, куда его устроила актриса Марина Влади. К слову, лечащим врачом Тарковского был муж Влади — известный онколог Леон Шварценберг.
К сожалению, врачи уже ничего не могли сделать, а болезнь оказалась сильнее: всего через полгода после премьеры последней картины Андрея Тарковского не стало. Ему было всего 54 года. Близкие вспоминали, что режиссёр предчувствовал скорую смерть, но не боялся её — об этом говорит и запись в его дневнике:
«Боже, чувствую приближение Твоё, чувствую руку Твою на затылке моём».
Похоронили в чужой могиле — не было денег
Похороны Тарковского состоялись 5 января 1987 года на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем, согласно завещанию, которое режиссёр написал за пару месяцев до смерти:
«Когда я умру, я прошу её похоронить меня в Париже, на русском кладбище. Ни живым, ни мёртвым я не хочу возвращаться в страну, которая причинила мне и моим близким столько боли, страданий, унижений. Я — русский человек, но советским себя не считаю. Надеюсь, что моя жена и сын не нарушат моей воли, несмотря на все трудности, которые ожидают их в связи с моим решением».
Проститься с режиссёром прибыли поклонники его творчества из Италии, Германии и других стран, а вот из СССР никто из официальных лиц приехать не посчитал нужным — лишь прислали венок с надписью «От Союза кинематографистов».
Интересная деталь: сначала Тарковского похоронили в чужой могиле — есаула Владимира Григорьева. Причина была банальной: у семьи режиссёра не было денег, чтобы оплатить участок на Сент-Женевьев-де-Буа — земля там очень дорогая, а гонорар за «Жертвоприношение» вдова к тому моменту ещё не получила. Лишь год спустя его прах перенесли на новое место, а вскоре поставили памятник.
Спустя много лет после смерти Тарковского на родине наконец признали его заслуги. В память о режиссёре устанавливают мемориальные доски — в доме, где он жил и работал перед эмиграцией, в школе, где он учился. В небольшом городке Юрьевце Ивановской области работает Музей кинорежиссёра Андрея Тарковского, а в местном архиве хранится уникальное собрание материалов о мастере — говорят, его даже пытался выкупить сам Ларс фон Триер.
Главное же событие в память о режиссёре — международный фестиваль кино, музыки и архитектуры «Зеркало. Философия Тарковского», который проводится в Ивановской области ежегодно с 2007 года. Традиционно он проходит в конце июня — начале июля в Иванове и Юрьевце, собирая более 10 000 зрителей, сотни фильмов и десятки специальных событий — от лекций и мастер-классов до ретроспективных показов картин самого Тарковского. Кроме того, в начале апреля, в дни рождения режиссёра, в тех же городах проходят «Дни Андрея Тарковского» на Ивановской земле.