Призрак билетёрши, дверь для царя и влюблённый осёл: что скрывают стены Мариинского театра

1. Не одно, а три здания

Большинство далёких от театра людей убеждены, что Мариинка — это одно конкретное здание в Петербурге. Театралы, конечно, знают, что их два — старое, историческое, и новое, построенное в XXI веке. На самом же деле их три, правда, той самой «старой» Мариинки, с которой всё начиналось, уже давно нет — на её месте учат играть гаммы.

Первым был Большой Каменный театр, открытый в 1783 году по проекту архитектора Антонио Ринальди — грандиозное по меркам эпохи сооружение на Карусельной площади (ныне Театральная). Именно с него Мариинка и ведёт своё официальное летоисчисление, хотя от того здания не осталось ни камня: в 1886–1889 годах его снесли и на том месте выстроили Петербургскую консерваторию, которая стоит там по сей день.

Второй театр — нынешняя историческая сцена — появился «благодаря» трагедии: в 1859 году сгорел стоявший по соседству Театр-цирк. На его месте архитектор Альберто Кавос в рекордные сроки — меньше чем за год — возвёл новый театр, который в 1860 году был торжественно открыт и назван в честь императрицы Марии Александровны. Так родилось имя «Мариинский».

Третий — Мариинский-2, или Новая сцена, — открылся в 2013 году после многолетней строительной эпопеи, сопровождавшейся сменой архитекторов, скандалами и сносом исторического квартала Коломны. Одна из главных «фишек» нового здания — крупнейшая в Европе «лампа», то есть подсвеченная стена из натурального оникса площадью более 4000 кв. м.

2. Потайная дверь Николая II

В Мариинском театре есть две царских ложи. Парадная предназначалась для официальных выходов, на виду у публики, однако Романовы куда чаще пользовались второй, «семейной» ложей, где могли расположиться без лишних глаз, почти по-домашнему. Именно в стене этой ложи, по театральному преданию, была устроена потайная дверь, вёдшая прямиком за кулисы, в коридор с гримёрными комнатами солисток.

По легенде, именно этим ходом регулярно пользовался молодой цесаревич Николай Александрович, будущий Николай II. В конце 1880-х — начале 1890-х годов у него завязался роман с прима-балериной Матильдой Кшесинской, о котором при дворе все знали, но вслух не обсуждали. Отец цесаревича, Александр III, был в курсе этой связи и поначалу смотрел на неё сквозь пальцы: считалось, что балерина — достойное «воспитание» для будущего государя.

Роман оборвался, когда Николай обручился с принцессой Алисой Гессенской. А потайную дверь просто замуровали.

3. Секрет битого хрусталя

В 1970-х годах, во время очередного ремонта, рабочие вскрыли пол оркестровой ямы и обнаружили под ним толстый слой битого хрусталя. Ничего не заподозрив, они приняли находку за строительный мусор и выбросили всё до последнего осколка. Но после первого же спектакля по возобновлении работы театра стало ясно, что это была катастрофическая ошибка: звук стал заметно хуже. Судя по всему, хрусталь был уложен там строителями XIX века намеренно и играл роль акустического резонатора, рассеивающего и обогащающего звук оркестра особым образом.

Точный рецепт этого решения так и остался тайной: никаких чертежей или записей о хрустальной «подложке» в архивах не сохранилось. Восстановить её в точности не представляется возможным — неизвестно ни какой именно хрусталь использовался, ни как именно он был уложен. Старые завсегдатаи театра до сих пор уверяют, что акустика Мариинки после того ремонта так и не вернулась к прежнему совершенству.

Впрочем, несмотря на то, что эта история кочует по интернету, авторы публикаций не приводят ни одного достоверного источника. Возможно, сюжет с битым хрусталём — это лишь одна из современных городских легенд.

4. Люстра весом в автомобиль

У Мариинки есть своя негласная «звезда»: главную люстру зрительного зала театральные работники давно прозвали «хрустальной примадонной». Она весит 2,5 тонны — примерно как среднестатистический внедорожник, — украшена 23 тыс. хрустальными подвесками и оснащена 230 лампочками. Обратите внимание на неё, когда в следующий раз попадёте в Мариинку.

Обслуживание этой красавицы — особый и довольно трудоёмкий ритуал. Раз в год, в межсезонье, люстру бережно спускают на лебёдке и чистят вручную — каждую подвеску по отдельности. Тогда же меняют все лампочки разом, не дожидаясь, пока перегорит хотя бы одна: во время сезона остановить работу театра ради замены лампочки невозможно, а гасить люстру посреди спектакля вообще немыслимо. В общем, «примадонна» капризна и требует к себе того же безоговорочного уважения, что и живые звёзды сцены.

5. Тайный люк в зрительном зале

Мариинский театр — это не только то, что видит зритель из кресла: за парадным фасадом скрыта разветвлённая техническая инфраструктура, о существовании которой публика даже не догадывается. Один из её элементов — потайной люк в зрительном зале, через который сверху, прямо с колосников, на сцену бесшумно опускаются гигантские декорационные конструкции. Так что чудом появляющийся на сцене замок, лес или корабль — на самом деле результат слаженной работы десятков людей и сложных механизмов.

Как именно устроена эта система, посторонним рассказывать не спешат. Журналистам и любопытным объясняют принцип в общих чертах, однако шанс попасть на детальную экскурсию за кулисы получают лишь избранные. В этом есть своя логика — театр, раскрывший все секреты, рискует потерять часть своего очарования и волшебства.

6. Занавес — это платье императрицы

Многие и не догадываются, что знаменитый занавес Мариинского театра — не просто эффектная деталь интерьера. В 1914 году его создал по собственному рисунку выдающийся театральный художник Александр Головин, и с тех пор этот занавес стал таким же символом театра, как хрустальная люстра или бирюзовый зал. Но ещё меньше людей знают, что вдохновило Головина на этот орнамент.

На самом деле это точная копия вышивки на шлейфе парадного платья императрицы Марии Александровны, супруги Александра II, в честь которой театр и получил своё имя. Каждый раз, когда гаснет свет и занавес медленно раздвигается, зрители — сами того не зная — смотрят на призрак императорского наряда.

7. Почему на потолке не Чайковский, а Гоголь?

Если в Мариинском театре запрокинуть голову и внимательно рассмотреть расписной потолок зрительного зала, украшенный по кругу медальонами с портретами, — можно обнаружить кое-что неожиданное. Среди изображённых там нет ни Чайковского, ни Глинки, ни других композиторов. Зато есть Фонвизин, Гоголь, Островский и другие русские драматурги, не имеющие прямого отношения ни к опере, ни к балету.

Объяснение этому простое: когда архитектор Альберто Кавос проектировал здание в 1859 году, театр ещё задумывался как универсальный, в том числе для драматических постановок. Живописный голубой плафон «Часы с амурами» был создан по эскизам итальянского художника Козрое Дузи, а расписан австрийским художником Энрико Франчиолли, который по периметру разместил 12 медальонов с портретами русских драматургов.

Однако очень скоро опера и балет вытеснили драму: у петербургской публики был особый аппетит к музыкальным зрелищам, а императорский двор активно этот вкус поддерживал. Драматические труппы постепенно перебрались в другие театры города, а за Мариинкой окончательно закрепилась слава храма музыкального и балетного искусства. Ну а портреты с плафона убирать не стали.

​8. Казус с «Иваном Сусаниным»

Опера Михаила Глинки, открывшая первый сезон Мариинского театра на новой сцене, значилась в афишах как «Жизнь за царя». Между тем сам композитор задумывал её под иным названием — «Иван Сусанин»: именно это название фигурировало в рукописях и даже во время репетиций. По задумке автора, в центре истории должен стоять человек, а не лозунг.

Однако накануне премьеры вмешались поборники «правильного патриотизма»: название «Иван Сусанин» показалось чиновникам слишком «приземлённым», и по воле высшего начальства в афишах появилось торжественное «Жизнь за царя». Спустя почти столетие, уже в советское время, идеологический акцент снова резко сменился: имперский пафос стал нежелателен, а опера официально вернулась к своему первоначальному имени.

9. Призрак билетёрши в красном

Завсегдатаи Мариинского театра уже не первый год рассказывают одну и ту же историю про призрак билетёрши в красной униформе. По легенде, это пожилая женщина с аккуратной причёской, одетая в советскую униформу насыщенного бордового цвета. Очевидцы утверждают, что она будто бы появляется в фойе или у входа в партер и даже проверяет билеты, а потом спокойно растворяется в толпе. Те, кто её видел, уверяют: в момент встречи ничего «мистического» не замечали, и лишь потом понимали, что среди нынешних сотрудниц такой формы просто нет.

Действительно, сегодняшние билетёрши Мариинки носят бирюзовую униформу, и подобные бордовые костюмы давно ушли в прошлое вместе с советской эпохой. Тем не менее истории о загадочной «даме в красном» всплывают до сих пор, причём их рассказывают не только впечатлительные зрители, но некоторые сотрудники театра. Люди говорят, что якобы встречали «билетёршу-призрак» ещё в 2010-х годах, и не где-нибудь в глубине коридоров, а в самом людном пространстве, прямо на пути зрителя к своему месту. Официальных подтверждений этого мифа, понятное дело, нет, но как и всякая хорошая театральная легенда, он имеет право на существование.

​10. Колокол, поднятый со дна канала

В закулисных закоулках Мариинского театра хранится необычный реквизит — настоящий колокол возрастом более двухсот лет. По преданию, в первые годы после революции большевики сняли его с одной из петербургских церквей и, как тысячи других святынь того времени, просто сбросили в воду. Колокол ушёл на дно Крюкова канала и несколько лет пролежал там, покрываясь илом и ржавчиной.

В 1930-х годах его подняли со дна, но вместо привычной для тех лет переплавки передали в Мариинский театр. Здесь для него нашлось новое «служение»: колокол стал частью звуковой палитры оперного репертуара. Сегодня его можно услышать в спектаклях «Борис Годунов» и «Хованщина» — каждый раз, когда над залом раздаются густые тяжёлые удары, звучит голос того самого колокола, пережившего революцию, ледяную воду петербургского канала и саму советскую власть.

11. Пощёчина Гумилёву

В начале XX века Мариинский театр был не только сценой для оперы и балета, но и местом, где собирались крупнейшие фигуры Серебряного века. В мастерской художника Александра Головина, оформлявшего спектакли Мариинки, однажды произошёл эпизод, по накалу страстей вполне достойный театральной афиши. Поэт Максимилиан Волошин при свидетелях влепил пощёчину коллеге по цеху, Николаю Гумилёву. Говорят, причиной стала ревность к поэтессе Елизавете Дмитриевой (поэтический псевдоним — Черубина де Габриак).

Гумилёв оскорбления не стерпел и вызвал противника на дуэль, которая состоялась на Чёрной речке — примерно в тех же местах, где когда‑то стрелялись Пушкин и Дантес. По правилам чести выстрелы сделали оба, но пистолет Волошина дал осечку, а Гумилёв промахнулся. Дуэль сочли состоявшейся, и конфликт был исчерпан.

12. Осёл сорвал спектакль

Даже в такой отлаженной машине, как Мариинский театр, иногда случаются неполадки и курьёзы. В 1980 году в балет «Дон Кихот» вместо заболевшего коня срочно «пригласили» кобылу из спортивной секции. На репетициях она вела себя спокойно, и казалось, что замена прошла без последствий.

Но во время спектакля осёл, выходивший на сцену вместе с Санчо Пансой, заметил новую напарницу и чрезвычайно обрадовался: прямо посреди действия он сбросил всадника и рванул к кобыле, полностью забыв о балетном регламенте. Оркестр перестал играть, зал умирал от смеха, а занавес пришлось срочно опустить. Спектакль в тот вечер так и не доиграли.