Оборотни в халатах. Как чёрные косметологи превратились в секту и уродуют россиян

Косметологи-самоучки и шокирующие цифры

В России на 2024 год работало не менее 37 тыс. косметологов, писала «Парламентская газета». Из них более чем у 1 500 (а это свыше 4% от общего числа) не было никакого медицинского образования.

Крайне тревожная ситуация сложилась и с «серыми» препаратами для так называемых «уколов красоты»: их доля на рынке доходит до 50%, то есть фактически это каждая вторая ампула. В нелегальном сегменте, связанном с оборотом медицинских изделий и продукции для косметологии, крутится порядка 12 млрд рублей. Это пятая часть от легального рынка, объём которого оценивается в 65 млрд рублей.

Таким образом, существенная часть подобных услуг в России находится вне правового поля. Это создает колоссальные риски для здоровья людей, которые обращаются к косметологам.

— Всё обстоит хуже некуда. Вы даже не представляете, что сегодня творится. Мало того, что у нас огромное количество «домушников» и людей на аренде. Мало того, что действует настоящая «секта», которая объединяет людей, не имеющих не только медицинского — вообще никакого образования. Они проходят курсы, где их учат колоть губы, щёки, нос, волосы и прочие части тела, и расползаются по стране, чтобы оказывать услуги абсолютно нелегально. Но самое страшное, что периодически после визитов к таким «косметологам» случаются летальные исходы, — обращает внимание эксперт.

Процедуры с риском для жизни

Алёна Барсова вспомнила недавнюю трагедию, когда 38-летняя блогерша Юлия Бурцева умерла после инъекционной процедуры по увеличению ягодиц, сделанной в московской клинике. Обвинение в причинении смерти по неосторожности предъявлено «косметологу» из Таджикистана без профильного медобразования, которая даже не была сотрудницей, а всего лишь арендовала кабинет в медучреждении.

В январе 2025 года московский Следственный комитет сообщал о похожем случае: пациентка 1984 года рождения пожаловалась на плохое самочувствие во время косметологической процедуры, ей резко стало плохо и женщина скончалась.

К счастью, таких фатальных примеров всё же немного. А вот историй, когда пациентки косметологов остались живы, но получили тяжёлые осложнения, гораздо больше. В частности, о таких случаях в прошлом году писали «Известия». У одной из героинь материала после липосакции шеи и нижней части лица образовались безобразные рубцы и возникли проблемы с тем, чтобы просто повернуть голову. У другой девушки инъекция филлеров в нос вызвала сильный отёк лица и глаз с последующим снижением остроты зрения. Обе пострадавшие обращались к одному и тому же специалисту, у которой, как они утверждают, нет медицинского образования.

Одной из самых известных жертв горе-косметологов стала бывшая жена футболиста Андрея Аршавина Алиса. В последнем интервью она рассказала, что потеряла нос, легкомысленно доверившись специалистке-надомнице. Что ей тогда вкололи в лицо, звёздная клиентка не знает до сих пор.

«Уколы красоты» и многие другие косметологические процедуры обычно малотравматичны и из-за этого кажутся совершенно безопасными. Однако они могут повлечь серьёзные последствия. Вот далеко неполный список неприятностей, которыми грозят некачественное оказание услуг и/или несоблюдение мер асептики:

• воспаление в местах введения препаратов;
• заражение опасными инфекциями (ВИЧ, гепатиты);
• ожоги различной степени;
• рубцы;
• гиперпигментация;
• некроз тканей;
• повреждения нервов и сосудов;
• ухудшение зрения и даже слепота при попадании филлеров в сосуды орбитальной области;
• миграция филлеров в соседние ткани с образованием уплотнений и ассиметрий;
• обострение кожных заболеваний;
• аллергические реакции различной силы, вплоть до анафилактического шока.

Почему происходят несчастные случаи

Корни проблемы во многом кроются в низком пороге доступа в профессию, констатирует эксперт. Нередки случаи, когда люди начинают косметологическую практику после получения сертификата трёхмесячных онлайн-курсов, во время которых они ни разу не видели и не трогали живого пациента. Содержание таких учебных программ, квалификация преподавателей, контроль и оценка знаний учеников — всё это вызывает огромные вопросы.

Приличная клиника, которая дорожит своей репутацией, вряд ли возьмёт на работу выпускника подобных экспресс-курсов. Но он всегда может начать частный приём на дому или в арендованном кабинете. Что будет твориться в этом кабинете, как будут соблюдаться правила обработки инструментов и хранения препаратов, не знает никто.

Качество самих препаратов — тоже лотерея (вспомним про огромный «серый» рынок). Ведь начинающие «специалисты» часто делают выбор в пользу экономии, покупая филлеры и ботулотоксины по рекомендации более опытных коллег или даже преподавателей с курсов у «надёжных» (а на самом деле, очень даже подозрительных) поставщиков. Да и сами пациенты порой идут по тому же пути, покупая препараты для инъекций самостоятельно, не имея специальных знаний.

Дело осложняется тем, что даже недовольные пациенты редко жалуются на некачественные косметологические услуги. Это связано и с незнанием законов, и со сложностью доказывания причинно-следственной связи, и с нежеланием публичной огласки. Чтобы дело дошло до заявлений и проверок, должно случиться что-то действительно серьёзное. Если же клиентке «немножко» сожгли кожу на щеке или в месте укола возник абсцесс, который удалось пусть не быстро, но вылечить, то, скорее всего, об этом узнают только её подруги.

Таким образом деятельность доморощенных «косметологов» остаётся экономически привлекательной при низком риске наказания.

Минздрав закручивает гайки

Министерство здравоохранения РФ подготовило проект приказа с типовой программой профессиональной переподготовки по специальности «Косметология». В условиях системных проблем в отрасли этот документ — попытка ужесточить и стандартизировать обучение косметологов, повысить качество услуг и снизить риски для пациентов.

По новому плану косметологи должны учиться 576 академических часов. Обучение предусмотрено в очной форме, с возможностью частичного дистанционного формата. Но удалёнка допускается только для лекционных занятий. Все семинары, практические занятия и аттестации — исключительно офлайн, практика — на базе действующих медицинских организаций.

Также ужесточаются требования к квалификации преподавателей и размерам групп.

• Например, не менее 70% семинаров должны проводиться кандидатами или докторами медицинских наук.
• Лекции и семинары, посвящённые экстренной медицинской помощи, должны проводиться людьми с аккредитацией по специальности «Анестезиология-реаниматология» или «Скорая медицинская помощь» и стажем работы в ней от 3 лет.
• Численность группы на семинарских занятиях в рамках основной образовательной программы не должна превышать 10 человек, а на практических занятиях последнего модуля обучения — 5 человек.

— Из нового приказа следует, что подготовка косметологов будет максимально качественной, а требования к их образованию — максимально жёсткими и объёмными. Спасибо большое законодателям, что обратили внимание на эту проблему. Но контролироваться это будет только в рамках вузов и официальных учебных центров, — поясняет эксперт.

Хорошо, но недостаточно

То, что образование будущих косметологов ужесточают и стандартизируют, — не может не радовать. Но проблему онлайн-курсов и множества липовых косметологов, уже работающих без знаний, лицензий и сертифицированных препаратов, не решить новой учебной программой, отмечает Алёна Барсова. В отрасли уже сложилась целая теневая инфраструктура.

— Вокруг фейкового образования сформировались фейковые фонды. А ещё есть SММ-специалисты, которые учат этих лжекосметологов рекламе и помогают им продвигаться. У них есть группы для хейта и для поддержки, они приходят, пишут друг другу отзывы. Это просто огромная человеческая «многоножка».

Эксперт выразила надежду, что надзорные органы, наконец, обратят внимание на огромное количество осложнений после косметологических процедур, на рекламу подозрительных курсов, на частные объявления косметологов на сайтах бесплатных объявлений, на всех тех людей, которые сидят по коворкингам и оказывают инвазивные косметологические услуги без полноценного образования и владения хотя бы основами оказания первой помощи. Всё это требует строгого контроля и мер пресечения со стороны государства. Иначе даже с самыми передовыми программами в вузах трагические случаи будут повторяться.